И, проникшись глубиною государственныхъ тайнъ, онъ добавилъ:
-- Это тонкая политика, дорогой мой.
Натаріо всталъ.
-- Итакъ значитъ...
-- Это немыслимо,-- сказалъ правитель канцеляріи.-- Повѣрьте, падре, какъ частное лицо, я возмущенъ этой статьей, но, какъ представитель власти, я долженъ уважать свободу мысли. Можете передать всему здѣшнему духовенству, что у католической церкви, несомнѣнно, нѣтъ второго такого преданнаго сына, какъ я. Но я -- приверженецъ либеральной религіи, гармонирующей съ прогрессомъ и наукой, и считаю, что въ виду высшихъ политическихъ соображеній, нельзя привлекать къ отвѣтственности адвоката Годиньо.
-- Прощайте, сеньоръ,-- сказалъ Натаріо, кланяясь.
-- Вашъ покорный слуга. Мнѣ очень жаль, что вы не выпили чашечку чаю. Осторожно, здѣсь ступенька.
Натаріо поспѣшилъ въ соборъ, бормоча себѣ подъ носъ ругательства. Амаро ждалъ его, гуляя взадъ и впередъ по террасѣ у собора. У него были круги подъ глазами, и лицо его поблѣднѣло.
-- Ну, что же?-- спросилъ онъ, быстро идя навстрѣчу отцу Натаріо.
-- Ничего!