Они вышли изъ ризницы и отправились вслѣдъ за прислужникомъ, гремѣвшимъ связкою огромныхъ ключей. Посреди собора стоялъ на возвышеніи гробъ помѣщика Мораиша подъ большимъ бархатнымъ покровомъ. У изголовья на крышкѣ гроба лежалъ вѣнокъ изъ иммортелей.
Отецъ Натаріо остановился и взялъ Амаро за рукавъ.
-- А вѣдь я приготовилъ нашему пріятелю еще одинъ сюрпризъ,-- сказалъ онъ съ радостью въ голосѣ.
-- Какой?
-- Мы лишимъ его средствъ къ существованію. Онъ долженъ получить мѣсто секретаря въ губернскомъ управленіи, неправда-ли? Такъ мы разстроимъ это дѣло. А кромѣ того, Нунишъ Феррадъ -- знаете, нотаріусъ, у котораго онъ служитъ теперь, выгонитъ его изъ своей конторы. Пустъ пишетъ тогда пасквили на насъ.
Амаро не одобрилъ такихъ злостныхъ намѣреній.
-- Прости Господи, Натаріо, но это значить вѣдь погубить человѣка.
-- Я не могу успокоиться, пока не увижу, что онъ протягиваетъ руку на улицѣ, никакъ не могу,-- возразилъ тотъ.
-- О, Натаріо, это вѣдь безжалостно, не по-христіански. Такіе поступки неугодны Богу.
-- Пожалуйста не безпокойтесь объ этомъ, мой другъ. Безбожники не заслуживаютъ состраданія. Инквизиція карала ихъ огнемъ, а мы караемъ ихъ голодомъ. Кто служитъ святому дѣлу, тому все разрѣшается. Пусть оставятъ насъ въ покоѣ.