-- Амелія, голубушка,-- сказалъ Жоанъ Эдуардо:-- если я нуженъ здѣсь для чего-нибудь, пожалуйста...
-- Нѣтъ, спасибо. Бѣдняжка доживаетъ послѣднія минуты.
-- Не забудь поставить ей двѣ свѣчки у изтоловья, милая,-- сказала дона Марія, уходя.-- Это очень помогаетъ въ агоніи. До свиданья. Охъ, батюшки, какъ тяжело!
-- У дверей стоялъ балдахинъ и около него люди съ зажженными свѣчами. При видѣ ихъ старуха схватила Жоана Эдуардо подъ руку и прижалась къ нему въ испугѣ, а можетъ быть, и въ порывѣ нѣжности, послѣ рюмочки стараго вина.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Амаро обѣщалъ вернуться поздно вечеромъ, чтобы не оставлять дамъ однѣхъ "въ тяжелую минуту". Каноникъ явился, когда процессія со Св. Дарами возвратилась въ соборъ, и, узнавъ о любезномъ вниманіи отца Амаро, заявилъ, что онъ воспользуется этимъ и пойдетъ домой отдыхать.
-- Подобныя волненія подрываютъ мнѣ здоровье, сеньора,-- сказалъ онъ.-- А вы вѣдь навѣрно не желаете, чтобы я разболѣлся?
-- Боже упаси,-- сеньоръ каноникъ!-- воскликнула она, хныча.
-- Ну, такъ прощайте. И не огорчайтесь пожалуйста. Такъ лучше для всѣхъ. До свиданія; что-то нездоровится мнѣ сегодня...
Сеньора Жоаннара тоже чувствовала себя неважно. Послѣ перваго потрясенія у нея началась мигрень, и, когда Амаро вернулся около одиннадцати часовъ вечера, Амелія открыла ему дверь и сказала, поднимаясь въ столовую: