Дона Жозефа считала грѣхомъ откладывать такое важное дѣло и рѣшила поговорить съ Амеліею въ этотъ-же вечеръ.
-- Сегодня вамъ не удастся, сеньора. Во-первыхъ, это неудобно сейчасъ-же послѣ похоронъ, во-вторыхъ, Жоанъ Эдуардо, навѣрно, будетъ тамъ вечеромъ.
-- Что вы говорите, падре! Не станемъ-же мы -- мои близкіе и я -- проводить вечеръ вмѣстѣ съ этимъ еретикомъ!
-- Иначе нельзя. Онъ считается пока членомъ семьи. Конечно, и вы, дона Жозефа, и дона Марія, и сестры Гансозо -- очень добродѣтельныя особы, но нельзя гордиться своею добродѣтелью. Смиреніе угодно Богу, и мы должны встрѣчаться иногда съ дурными людьми. Лучшее служеніе Богу состоитъ въ томъ, чтобы быть кроткими и смиренными.,
Дона Жозефа слушала его съ глупою, восторженною улыбкою.
-- Ахъ, падре, васъ только послушать, такъ сдѣлаешься хорошимъ человѣкомъ.
Амаро поклонился.
-- Господь Богъ въ своемъ безконечномъ милосердіи внушаетъ мнѣ иногда разумныя мысли. Но я не желаю задерживать васъ дольше, сеньора. Итакъ рѣшено.... вы поговорите съ Амеліей завтра и приведете мнѣ ее въ соборъ на исповѣдь въ субботу въ восемь утра.. И, пожалуйста, будьте съ нею построже, сеньора.
-- Не извольте безпокоиться, падре. А что-же вы не откушаете моего мармелада?
-- Спасибо. Я попробую съ удовольствіемъ,-- отвѣтилъ Амаро и съ достоинствомъ откусилъ кусочекъ мармелада.