-- Бога не боятся эти люди, вѣры у нихъ нѣтъ,-- замѣтила дона Жозефа.
-- Причемъ тутъ вѣра?-- возразилъ каноникъ въ негодованіи.-- Полиціи у насъ мало, вотъ что. Но надо итти. Сегодня, вѣдь, хоронятъ старуху, неправда-ли, Амаро? Ступай, сестра, пришли мнѣ сюда мягкія туфли.
Амаро снова заговорилъ о томъ, что заботило его больше всего въ эти дни.
-- А мы какъ разъ говорили съ доною Жозефою о Жоанѣ Эдуардо и его статьѣ, въ газетѣ.
-- Вотъ тоже негодяй!-- воскликнулъ каноникъ.-- Господи, какъ много мерзавцевъ на свѣтѣ.-- И онъ скрестилъ руки на груди, выпучивъ глаза, словно видѣлъ передъ собою цѣлый легіонъ чудовищъ, посягающихъ на добрую репутацію порядочныхъ людей, на честь семействъ, принципы церкви и лукъ канониковъ.
Прощаясь съ нимъ, Амаро еще разъ повторилъ наставленія донѣ Жозефѣ, пришедшей проводить его до двери:
-- Значитъ, сегодня оставьте Амелію въ покоѣ, а завтра поговорите съ нею и приведите ее въ концѣ недѣли ко мнѣ въ соборъ. А вы, сеньоръ каноникъ, потолкуйте съ сеньорою Жоаннерою.
-- Хорошо, хорошо, все будетъ сдѣлано.
-- Аминь,-- сказалъ Амаро.
Въ этотъ вечеръ, дѣйствительно, донѣ Жозефѣ "не удалось ничего сдѣлать". На улицѣ Милосердія собрались послѣ похоронъ друзья дома. Лампа съ темно-зеленымъ абажуромъ тускло освѣщала маленькую гостиную. кеньора Жоаннера и Амелія въ глубокомъ траурѣ печально сидѣли въ серединѣ на диванѣ, а старыя пріятельницы, тоже въ черномъ, расположились кругомъ на стульяхъ застывъ въ неподвижности, съ похороннымъ выраженіемъ на лицѣ. Изрѣдка слышался чей-нибудь вздохъ или шептанье.