-- Не смѣйте пускать руки въ ходъ!-- строго крикнулъ дядя Озоріо.-- Это еще что за нахальство?
-- Пусть не пристаетъ ко мнѣ,-- проворчалъ молодой человѣкъ.-- Я и васъ такъ же угощу, если...
-- Смотрите, я вышвырну васъ на улицу, если вы не умѣете держать себя,-- возразилъ дядя Озоріо серьезнымъ тономъ.
-- Только попробуйте, только попробуйте,-- зарычалъ молодой человѣкъ, наступая на него къ кулаками.-- Повторите-ка еще разъ, что вы вышвырнете меня на. улицу. Вы, видно, совсѣмъ забылись!
Дядя Озоріо ничего не отвѣчалъ и только выставилъ на показъ огромныя, мускулистыя руки, внушавшія уваженіе всѣмъ посѣтителямъ его заведенія. Но Густаво всталъ съ рѣшительнымъ видомъ между спорящими и заявилъ, что надо быть джентльменами. Между порядочными людьми могутъ быть шуточки и разговоры, но никакихъ споровъ и дурныхъ словъ.
-- Я отвѣчаю за него, дядя Озоріо. Онъ -- воспитанный человѣкъ. У него много непріятностей за послѣднее время, и лишній стаканъ вина тоже сдѣлалъ свое дѣло. Но онъ хорошій человѣкъ. Извините, дядя Озоріо.... Я отвѣчаю за него.
Онъ заставилъ друга пожать руку дядѣ Озоріо. Трактирщикъ заявилъ, что онъ вовсе не желалъ оскорблять молодого человѣка. Наборщикъ заказалъ три графина бѣлаго вина для подкрѣпленія мира, Жоанъ Эдуардо не захотѣлъ оставаться въ долгу и угостилъ друга и трактирщика коньякомъ. Всѣ трое чокались, пили и говорили другъ другу комплименты въ то время, какъ пьяный сидѣлъ въ своемъ углу забытый, склонивъ голову на руки въ идіотскомъ раздумьи.
Въ трактиръ вошли два солдата. Густаво вспомнилъ тогда, что пора итти въ типографію. Иначе они не разставались бы цѣлый день, даже всю жизнь... Ничего не подѣлать, каждый человѣкъ обязанъ работать,-- это необходимо.
Они ушли, наконецъ, еще разъ пожавъ руку дядѣ Озоріо. Густаво поклялся товарищу въ братской дружбѣ, заставилъ его принять кисетъ и исчезъ за поворотомъ улицы.
Жоанъ Эдуардо отправился одинъ на улицу Милосердія. Дойдя до дома сеньоры Жоаянеры, онъ тщательно потушилъ сигару о собственную подошву и дернулъ изо вісей мочи за шнурокъ звонка.