Святая кротость Амаро привела старыхъ фанатичекъ въ глубокое восхищеніе, и онѣ уставились на него съ глупымъ обожаніемъ. Но въ это время явился сіяющій Натаріо. Онъ весело поздоровался со всѣми и спросилъ торжествующимъ тономъ:
-- Вы уже знаете? Негодяя выгнали отовсюду, какъ собаку. Нунишъ выставилъ его изъ своей конторы, а адвокатъ Годиньо только что сказалъ мнѣ, что не позволитъ ему и показать носъ въ губернское управленіе. Доканали его, наконецъ! Порядочные люди могутъ вздохнуть теперь свободно!
-- И всѣмъ этимъ мы обязаны вамъ, отецъ Натаріо,-- воскликнула дона Жозефа Діасъ.
Всѣ согласились съ нею. Отецъ Натаріо открылъ подлость Жоана Эдуардо, благодаря своей ловкости и упорству, спасши такимъ образомъ Амелію, Лерію и общество.
-- И что бы ни затѣялъ этотъ подлецъ, онъ всюду встрѣтитъ меня на своемъ пути. Пока онъ останется въ Леріи, я не упущу его изъ вида,-- закончилъ Натаріо.
Его злое лицо сіяло торжествомъ. Онъ удобно развалился въ креслѣ, наслаждаясь заслуженнымъ отдыхомъ послѣ трудной побѣды, и обратился къ Амеліи:
-- Теперь все кончено. Поздравляю васъ съ освобожденіемъ отъ такого негодяя.
Старухи поддержали его и стали хвалить Амелію (что онѣ, впрочемъ, неоднократно дѣлали и раньше съ тѣхъ поръ, какъ она порвала съ негодяемъ).
-- Однимъ словомъ, это святая Амелія,-- сказалъ каноникъ, которому надоѣла болтовня старухъ.-- Мнѣ кажется, что мы достаточно поговорили о негодяѣ. Нельзя ли получить теперь чаю?
Амелія сидѣла молча и быстро шила, бросая изрѣдка безпокойный взглядъ на Амаро. Она думала о Жоанѣ Эдуардо, объ угрозахъ Натаріо, и представляла себѣ несчастнаго съ исхудавшимъ, изголодавшимся лицомъ, безъ крова и безъ пристанища. Когда старухи усаживались пить чай, она улучила минуту и шепнула отцу Амаро: