-- Неужели вы сказали это серьезно, отецъ Натаріо?
Натаріо возмутился.
-- Какъ же не серьезно? Это мнѣ нравится! Вы думаете, что я стану шутить по вопросу объ отлученіи отъ церкви, сеньора? Спросите-ка у сеньора каноника, шучу ли я!
Глаза всѣхъ устремились на каноника, пользовавшагося репутаціей свѣточа богословской науки. Онъ напустилъ на себя видъ опытнаго педагога и объявилъ авторитетнымъ тономъ, что Натаріо совершенно правъ. Человѣкъ, поднявшій руку на священника, считается отлученнымъ отъ церкви.
-- Но мы не можемъ же терпѣть здѣсь присутствіе вещей, принадлежащихъ человѣку, отлученному отъ церкви!-- воскликнула дона Жозефа Діасъ.-- Нельзя-же подвергать свою душу риску быть проклятой.
-- Надо уничтожить эти вещи!-- воскликнула дона Марія.-- Въ огонь ихъ скорѣе, въ огонь!
Дона Жоакина Гансозо отвела Амелію къ окну и спросила, нѣтъ ли у нея еще вещей, принадлежащихъ негодяю. Амелія призналась, что у нея есть гдѣ-то (она сама не помнила -- гдѣ) носовой платокъ, старая перчатка и соломенный, плетеный портсигаръ Жоана Эдуардо.
-- Надо сжечь все это скорѣе!-- закричала взволнованнымъ голосомъ дона Жоакина.
Столовая огласилась возбужденными возгласами старухъ, охваченныхъ порывомъ фанатизма. Дона Жозефа Діасъ и дона Марія съ инквизиторскимъ пыломъ говорили объ уничтоженіи вещей огнемъ, произнося это слово съ особеннымъ удовольствіемъ. Амелія и дона Жоакина рылись въ ящикахъ, въ бѣльѣ, въ лентахъ и въ перчаткахъ, нервно отыскивая "отлученныя отъ церкви вещи", а сеньора. Жоаннера молчала и испуганно терпѣла духъ ауто-да-фе, ворвавшійся неожиданно въ ея тихую квартирку.
-- Пусть знаютъ, что неуваженіе къ рясѣ не проходитъ даромъ,-- прошепталъ Натаріо на ухо отцу Амаро.