Священникъ молча кивнулъ головою въ отвѣть, радуясь гнѣву старыхъ богомолокъ, въ которомъ отражалась ихъ любовь къ нему.
Но дона Жозефа Діасъ начала терять терпѣніе, схватила Панораму кончикомъ своей шали, чтобы не прикасаться къ гадкой вещи, и закричала Амеліи и донѣ Гансозо, яростно продолжавшимъ розыски въ спальнѣ:
-- Ну, что, нашли наконецъ?
-- Нашли, нашли!
И дона Жоакина торжествующе принесла въ столовую портсигаръ, рваную перчатку и батистовый платокъ.
Дамы помчались въ кухню съ дикими криками, и даже кроткая сеньора Жоаннера послѣдовала за ними, какъ хорошая хозяйка, чтобы помочь раздуть огонь. Три священника остались одни, переглянулись... и расхохотались.
-- Въ этихъ бабахъ, вѣрно, черти сидятъ,-- философски рѣшилъ каноникъ.
-- Нѣтъ, отецъ-наставникъ,-- возразилъ Натаріо, сразу дѣлаясь серьезнымъ.-- Я смѣюсь, потому что вся эта исторія дѣйствительно производитъ впечатлѣніе балагана. Но чувства и побужденія у нихъ безусловно хорошія и служатъ доказательствомъ искренней преданности священному сану и ужаса передъ атеизмомъ... Чувство безусловно прекрасное!
-- Да, чувство это, прекрасное,-- согласился Амаро также серьезно.
Каноникъ всталъ.