-- Мнѣ неловко говорить... Я очень щепетильна въ подобныхъ вопросахъ; ты и самъ, вѣрно, понимаешь это.
-- Да, конечно, но отецъ Амаро -- святой человѣкъ, а такого пріятно имѣть въ домѣ,-- возразилъ Либаниньо съ жаромъ.-- Я увѣренъ, что это было-бы угоднр Господу Богу. А пока прощайте, мои дорогія, мнѣ пора. Не опоздайте въ соборъ, обѣдня скоро начинается.
Женщины молча отправились дальше. Ни одна не рѣшилась заговорить первая о неожиданномъ планѣ возвращенія къ нимъ священника. Только дергая звонокъ у двери доны Маріи, сеньора Жоаннера сказала:
-- Да, отецъ Амаро не можетъ ни въ коемъ случаѣ остаться въ квартирѣ вдвоемъ съ Діонизіей.
-- Еще-бы! Даже страшно подумать объ этомъ!
Дона Марія сказала то же самое, когда ей разсказали про болѣзнь Висенсіи и переселеніе къ отцу Амаро Діонизія. Сеньоръ Жоаннера передала пріятельницѣ разговоръ съ Либаниньо. Дона Марія рѣшила немедленно, что этотъ планъ былъ внушенъ ему самимъ Господомъ Богомъ. Отцу Амаро отнюдь не слѣдовало уѣзжать изъ дома сеньоры Жоаннеры. Дѣйствительно, какъ только онъ уѣхалъ, Господь отнялъ свою милость отъ жителей дома. Непріятности посыпались одна за другою: статья въ газетѣ, смерть больной, разбитой параличемъ тетушки, злополучная свадьба (разстроившаяся чуть-ли не въ послѣднюю минуту), скандалъ на площади Собора... Можно было подумать, что надъ домомъ виситъ проклятіе! Кромѣ того, предоставить такому святому человѣку, какъ отецъ Амаро, жить въ обществѣ скверной прислуги, значитъ брать на душу тяжелый грѣхъ.
-- Ему нигдѣ не можетъ быть такъ хорошо, какъ у тебя въ домѣ, дорогая... А для тебя это великая честь. Если-бы я не была одинока, я непремѣнно предложила-бы ему поселиться у меня. Здѣсь-то хорошо, это вѣрно! Моя гостиная прекрасно подошла-бы ему, неправда-ли?
И ея глаза сіяли отъ удовольствія при видѣ всѣхъ окружающихъ драгоцѣнностей.
Гостиная, дѣйствительно, представляла цѣлый магазинъ бездѣлокъ религіознаго характера. На двухъ этажеркахъ изъ чернаго дерева высились на цоколяхъ фигуры Божіей Матери въ голубомъ шелку, курчаваго младенца Іисуса съ толстымъ животомъ, Святого Антонія, Святого Севастіана и многихъ другихъ. Дона Марія особено гордилась экзотическими святынями, которыхъ ей изготовляли въ сосѣднемъ городкѣ. Столики и этажерки утопали подъ образками, четками, пожелтѣвшими кружевами отъ духовныхъ облаченій, сердцами изъ краснаго стекла и освященными пальмовыми листьями. Стѣны были увѣшаны изображеніями Божіей Матери во всѣхъ видахъ.
-- Неправда-ли, ему было-бы хорошо здѣсь?-- спросила добрая женщина, съ сіяющимъ отъ удовольствія взоромъ.-- Тутъ у него, такъ сказать, небо подъ рукою!