Она быстро одѣвалась въ темной комнатѣ, открывала ставни, обнимала на прощанье лежавшаго на постели Амаро и нарочно двигала съ шумомъ стульями и столомъ, чтобы возвѣстить больной объ окончаніи религіозной бесѣды,
Амаро не переставалъ цѣловать ее; она убѣгала тогда, хлопнувъ дверью, и отецъ Амаро спускался вслѣдъ за нею, проходилъ быстрыми шагами по кухнѣ, не глядя на Тото, и исчезалъ за дверью ризницы.
Амелія заходила еще на минутку къ больной спросить, понравились-ли ей картинки. Но дѣвочка либо лежала, закутавшись съ головой въ одѣяло и крѣпко уцѣпившись за него, либо сидѣла на кровати и разглядывала Амелію съ порочнымъ любопытствомъ. Ноздри ея расширялись; она обнюхивала ее; та отступала въ безпокойствѣ, краснѣла, говорила, что пора итти, забирала Житія Святыхъ и уходила, проклиная лукавое созданіе.
На площади собора она видѣла каждый разъ Ампаро у окна надъ аптечкой и рѣшила однажды, что слѣдуетъ изъ осторожности разсказать ей по секрету о благочестивыхъ урокахъ Тото. Послѣ этого Ампаро окликала ее при каждой встрѣчѣ, свѣшиваясь надъ перилами балкона:
-- Ну, какъ-же поживаетъ Тото?
-- Ничего.
-- Она уже выучилась читать?
-- Разбираетъ по складамъ.
-- А молитву Богородицѣ?
-- Знаетъ.