-- По-моему, это лишнее,-- возразилъ онъ.-- Господь Богъ милостивъ къ намъ, не будемъ-же вмѣшиваться въ Его планы желанія. Онъ дальновиднѣе насъ.
Амелія согласилась съ нимъ, по обыкновенію. Съ первой-же встрѣчи въ домѣ звонаря она отдалась ему тѣломъ и душой; ея малѣйшія мысли, малѣйшія чувства принадлежали священнику. Это произошло въ ней не постепенно, а сразу, съ тото момента, какъ сильныя руки отца Амаро сомкнулись вокрутъ нея. Казалось, что онъ вытянулъ изъ нея своими поцѣлуями всю душу, и она обратилась въ безвольное, зависимое отъ него существо. Да она и не скрывала этого. Наоборотъ, ей нравилось унижаться, отдаваться ему, чувствовать себя его рабою.
Амаро наслаждался своею властью въ полной мѣрѣ; она вознаграждала его за тяжелое прошлое, полное зависимости,-- въ домѣ дяди, въ семинаріи, въ гостиной графа де-Рибамаръ... Должности священника тоже постоянно требовала отъ него покорности; онъ подчинялся епископу, духовному совѣту, канонамъ, уставу церкви, не разрѣшавшимъ ему ни малѣйшаго проявленія собственной воли, хотя бы въ отношеніяхъ съ прислужникомъ. И вотъ онъ видѣлъ у своихъ ногъ это тѣло, эту душу, это живое существо, которымъ онъ управлялъ деспотично. Если профессія требовала, чтобы онъ восхвалялъ Бога и курилъ Ему ѳиміамъ цѣлыми днями, то самъ онъ былъ теперь Богомъ для созданія, боявшагося его и проявлявшаго по отношенію къ нему полную покорность. Въ глазахъ Амеліи онъ былъ красивѣе и лучше -- графовъ и герцоговъ. Однажды она даже сказала ему, задумавшись на минутку:
-- Ты могъ-бы, навѣрно, сдѣлаться папой.
-- Конечно, папы пекутся изъ такого тѣста, какъ я,-- отвѣтилъ онъ серьезно.
Она повѣрила ему вполнѣ, боясь только, какъ бы высокій санъ и почести не отдалили его отъ нея. Страстная любовь, охватившая все ея существо, сдѣлала ее глупой и безчувственной ко всему, что не имѣло отношенія къ предмету ея обожанія. Впрочемъ, Амаро и не позволялъ ей интересоваться чѣмъ-нибудь или кѣмъ-нибудь, кромѣ него, запрещая даже чтеніе романовъ и стиховъ. Однажды, когда она заговорила съ оживленіемъ о балѣ въ одной знатной семьѣ Леріи, Амаро оскорбился, точно она измѣнила ему, и сталъ осыпать ее ужасными упреками въ домѣ дяди Эшгельаша.
-- Смотри, не увлекайся тщеславіемъ, дочь сатаны. Иначе я убью тебя, берегись!-- воскликнулъ онъ, схвативъ дѣвушку за руку и впившись въ нее горящими глазами.
Иной разъ ему казалось, что Амеліи долженъ надоѣсть современемъ человѣкъ, не удовлетворяющій ея женскаго самолюбія и одѣтый всегда въ черную рясу, съ бритымъ лицомъ и тонзурой на головѣ. Онъ считалъ, что цвѣтные галстухи, закрученные усы, лихая осанка и блестящая форма обладаютъ большой притягательной силой для женщинъ. Результатомъ этого была глубокая ненависть ко всему свѣтскому, что могло устранить его вліяніе на Амелію. Онъ запрещалъ ей, подъ разными предлогами, всякое общеніе со знакомыми, убѣдилъ мать въ невозможности пускать ее одну по улицамъ и постоянно разсказывалъ всякіе ужасы про молодыхъ людей Леріи. Она спрашивала въ изумленіи, откуда онъ знаетъ все это.
-- Я не могу сказать тебѣ,-- отвѣчалъ онъ сдержанно, давая понять, что ему зажимаетъ ротъ тайна исповѣди.
Въ то-же время онъ постоянно твердилъ ей о величіи духовенства, напыщенно излагая передъ нею свою религіозную ученость и превознося роль священника. У Египтянъ -- великаго народа древнихъ временъ -- только духовное лицо могло быть королемъ. Въ Персіи, въ Эѳіопіи, простой священникъ имѣлъ право свергнуть съ престола, царя и отдагь корону другому. Чья власть равнялась власти священника? Ничья, даже на небѣ. Священникъ стоялъ выше ангеловъ и серафимовъ, потому что они были лишены божественнаго права прощать грѣхи!