Но одно неожиданное обстоятельство скоро испортило имъ прелесть свиданій въ домѣ звонаря. Это было отношеніе къ нимъ Тото.
Дѣвочка выказывала теперь глубокое отвращеніе къ Амеліи. Стоило той подойти къ постели, какъ она закрывалась одѣяломъ съ головою и приходила въ настоящее бѣшенство отъ одного звука ея голоса. Амелія испуганно уходила, воображая, что вселившійся въ Тото діаволъ чувствуетъ запахъ ѳиміама, продушившаго ея платье въ соборѣ, и корчится отъ ужаса въ тѣлѣ дѣвочки.
Амаро попробовалъ было сдѣлать Тото выговоръ за черную неблагодарность къ Амеліи, которая приходила учить ее общенію съ Богомъ, но съ больною сдѣлалась истерика; потомъ вдругъ она вытянулась неподвижно, закативъ глаза въ потолокъ, и на губахъ ея появилась бѣлая пѣна. Амаро и Амелія очень испугались. Священникъ окропилъ постель святой водой и произнесъ на всякій случай заклинанія противъ злого духа. Дѣвушка рѣшила тогда "оставить дикое животное въ покоѣ" и перестала учить ее азбукѣ и молитвамъ, объявивъ отцу Амаро, что свиданіе съ нимъ не доставляетъ ей никакого удовольствія "послѣ такого ужаснаго зрѣлища".
Съ этихъ поръ она стала подниматься прямо наверхъ, не разговаривая съ Тото. Но вышло еще хуже. Когда она проходила отъ двери на лѣстницу, Тото высовывалась съ постели, ухватившись за край сѣнника, и старалась прослѣдить за нею взглядомъ, приходя въ отчаяніе отъ своей неподвижности. И Амелія слышала злобный смѣхъ или протяжное завыванье, леденившее ей душу.
Это отравляло дѣвушкѣ жизнь; у нея явилась мысль, что Богъ послалъ умышленно, въ мѣсто свиданій со священникомъ, жестокаго демона, въ укоръ ей. Амаро успокаивалъ ее, говоря, что папа римскій объявилъ недавно грѣхомъ вѣрить въ одержимыхъ бѣсомъ людей.
-- Но къ чему-же существуютъ тогда заклинанія и молитвы для такихъ случаевъ?
-- Это перешло къ намъ отъ прежнихъ временъ. Теперь все перемѣнится. Наука беретъ свое.
Амелія догадывалась о томъ, что Амаро обманывалъ ее, и Тото попрежнему отравляла ей счастье. Священникъ нашелъ тогда способъ избавиться отъ "проклятой дѣвчонки": они могли оба входить въ домъ изъ ризницы и, пройдя черезъ кухню, подниматься прямо наверхъ. Кровать Тото была поставлена такимъ образомъ, что дѣвочка не могла видѣть, какъ они проходили на цыпочкахъ мимо ея комнаты. Этотъ планъ былъ тѣмъ болѣе удобенъ, что въ часъ свиданій -- около половины двѣнадцатаго -- ризница бывала всегда пуста.
Но, какъ осторожно ни поднимались они по лѣстницѣ, затаивъ дыханіе, а старыя половицы скрипѣли подъ ихъ ногами, и голосъ Тото кричалъ снизу хрипло и рѣзко,
-- Убирайтесь, собаки! Убирайтесь вонъ!