. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Услышавъ на слѣдующее утро тяжелое дыханіе каноника на лѣстницѣ, сеньора Жоаннера вышла навстрѣчу и заперлась съ нимъ вмѣстѣ въ гостиной.
Ей надо было разсказать другу о своихъ горестяхъ. Амелія проснулась въ это утро, крича, что Божія Матерь топчетъ ее ногами, Тото поджигаетъ сзади, а пламя ада поднимается выше соборной колокольни! Мать застала ее бѣгающей въ одной рубашкѣ по комнатѣ; можно было подумать, что она -- сумасшедшая. Затѣмъ она упала въ истерикѣ. Весь домъ былъ поднятъ на ноги. Теперь бѣдняжка лежала въ постели и не желала принимать пищи.
-- Гм... кошмаръ,-- проворчалъ каноникъ.-- Вѣрно, отъ несваренія желудка.
-- Ахъ, нѣтъ, сеньоръ каноникъ, увѣряю васъ, что это не отъ того,-- воскликнула сеньора Жоаннера, подавленная своимъ горемъ.-- Все происходитъ отъ того, что она навѣщаетъ эту несчастную дочь звонаря.
И она излила свою душу передъ другомъ, выложивъ всѣ огорченія, которыя накопились въ ней за послѣднее время. Она не желала ничего говорить до сихъ поръ, понимая, что Амелія дѣлаетъ доброе дѣло. Но съ того самаго времени, какъ начались уроки съ Тото, въ дѣвушкѣ произошла сильная перемѣна. То она была весела безъ причины, то впадала въ черную меланхолію. По ночамъ она бродила по дому до поздняго часу, открывая окна... Мать боялась иногда даже за ея здоровье. По возвращеніи изъ дома звонаря она была всегда блѣдна, какъ смерть, и чуть не падала отъ усталости... Однимъ словомъ, въ городѣ говорили, что Тото одержима злымъ духомъ, и сеньора Жоаннера полагала, что не слѣдуетъ пускать дѣвушку въ домъ звонаря, пока не будетъ увѣренности, что общеніе съ больной не губитъ ея душу и здоровье. И вотъ надо было, чтобы какой-нибудь опытный и положительный человѣкъ сходилъ посмотрѣть на Тото!...
-- Значитъ, вы желаете, чтобы я навѣстилъ больную и разузналъ, въ чемъ дѣло,-- сказалъ каноникъ, слушавшій съ закрытыми глазами жалобную тираду своей подруги.
-- Это было-бы большимъ облегченіемъ для меня, голубчикъ.
Нѣжное обращеніе, приберегаемое сеньорою Жоаннерою всегда для интимныхъ минуть, растрогало каноника. Онъ ласково потрепалъ свою старушку по полной шеѣ и обѣщалъ добродушно исполнить ея просьбу.
-- Завтра какъ разъ удобно -- Тото будетъ одна,-- попросила сеньора Жоаннера.