Свиданія въ домѣ звонаря проходили теперь спокойно и безмятежно. Амелія и Амаро входили безъ стѣсненія, хлопали дверьми, говорили громко, зная, что Тото лежитъ въ безсиліи подъ мокрыми отъ постоянной испарины простынями. Впрочемъ, Амелія читала каждый вечеръ молитву Божіей Матери за больную дѣвочку и иногда даже, раздѣваясь въ спальнѣ звонаря, спрашивала Амаро съ печальной миной:
-- Охъ, голубчикъ, не грѣшно ли, что мы наслаждаемся здѣсь, а бѣдная дѣвочка борется со смертью тамъ внизу?
Амаро пожималъ плечами. Что же подѣлать, разъ на то воля Божія?
И Амелія развязывала юбки, покоряясь волѣ Божіей и въ этомъ.
За послѣднее время она бывала часто какая-то странная, и это очень не нравилось Амаро. Иногда она приходила нервная и разстроенная, разсказывала какой-нибудь сонъ, мучившій ее всю ночь и предрекавшій, по ея мнѣнію, наказаніе за грѣхи.
-- Ты очень огорчился бы, если бы я умерла?-- спрашивала она бъ такихъ случаяхъ. Амаро сердился. Не безобразіе ли это? Свиданіе длится всего какой-нибудь часъ, а она отравляетъ его нервничаньемъ!
-- Ты не понимаешь этого,-- отвѣчала она:-- а у меня сердце сжимается отъ мрачнато предчувствія.
Иной разъ ей становилось ни съ того, ни съ сего такъ страшно, что она кричала и чуть не падала въ обморокъ. Мать приходила тогда спать въ ея комнату, потому что она боялась кошмаровъ и страшныхъ видѣній.
-- Правду говоритъ докторъ Гувеа, что ее надо выдать замужъ поскорѣе,-- говорила сеньора Жоаннера канонику.
-- А зачѣмъ?-- ворчалъ онъ въ отвѣтъ.-- Чего ей не достаетъ? По моему, ей прекрасно живется и такъ.