-- Знаешь, что?-- отвѣчалъ онъ въ бѣшенствѣ.-- Ты, видно, воображаешь, что я -- еще семинаристъ, а ты -- отецъ-воспитатель! Не будь дурой.
-- Надо жить въ ладу съ Господомъ Богомъ,-- бормотала Амелія, очень заботясь о томъ, чтобы Амаро исполнялъ хорошенько обязанности священника. Она разсчитывала на его вліяніе при небесномъ дворѣ для спасенія отъ гнѣва Божіей Матери и боялась, какъ-бы онъ не утратилъ своего вліянія по недостатку набожности.
Амаро называлъ подобныя требованія "капризами старой монахини" и ненавидѣлъ ихъ, потому что они отнимали драгоцѣнное время при ихъ свиданіяхъ.
-- Я пришелъ сюда не затѣмъ, чтобы выслушивать твои жалобы,-- отвѣчалъ онъ сухо.-- Закрой дверь, если хочешь.
Она покорялась и дѣлалась прежней Амеліей съ первыхъ-же поцѣлуевъ въ полумракѣ комнаты, дрожа отъ страстей любви въ объятіяхъ Амаро.
Священникъ былъ очень счастливъ. Жизнь доставляла ему массу наслажденій, но лучше всего были часы свиданій въ домѣ звонаря. Впрочемъ, у него были и другія удовольствія: онъ ѣлъ хорошо, курилъ дорогія сигары, носилъ тонкое полотняное бѣлье, купилъ себѣ обстановку и не зналъ недостатка въ деньгахъ, потому что кошелекъ доны Маріи, выбравшей его своимъ духовникомъ, былъ всегда открытъ для него. Въ послѣднее время ему особенно повезло бъ этомъ отношеніи. Какъ-то разъ вечеромъ у сеньоры Жоаннеры дона Марія высказала мнѣніе, что англичане -- еретики.
-- Какъ-же еретики?-- замѣтила дона Жоакина Гансозо.-- Они -- такіе-же христіане, какъ и мы.
-- Конечно, они -- христіане, но развѣ ихъ крещеніе можно сравнить съ нашимъ чудеснымъ таинствомъ?-- Это-же курамъ на смѣхъ.
Каноникъ любилъ изрѣдка, подтрунить надъ старухой и замѣтилъ важно, что она богохульствуетъ. Святой Тридентскій соборъ постановилъ считать отлученнымъ отъ церкви каждаго, кто скажетъ, что крещеніе еретиковъ, совершенное во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, не есть истинное крещеніе! Слѣдовательно, постановленіемъ Тридентскаго собора, дона Марія была отлучена отъ церкви съ сего момента.
Бѣдная старушка что не лишилась чувствъ и бросилась на другой-же день къ ногамъ Амаро, который наложилъ на нее эпитимію въ видѣ трехсотъ молебновъ, беря съ нея по пятисотъ рейсъ за каждый.