-- Какъ не поѣдетъ!?
Каноникъ объяснилъ тогда, что дона Жозефа не могла ѣхать въ имѣніе одна съ прислугою, и приходилось отправить ее туда съ Амеліей. Эта мысль пришла ему въ голову только въ это утро.
Сеньора Жоаннера печально понурила голову.
-- Все это хорошо, но, откровенно говоря, мнѣ очень тяжело разставаться съ дочкою. Лучше-бы ужъ я поѣхала въ Рикосу.
-- Это еще что за новость! Нѣтъ, сеньора, вы поѣдете въ Віеру. Я тоже не желаю оставаться тамъ одинъ. Ахъ, вы неблагодарная!-- И онъ добавилъ очень серьезнымъ тономъ:-- Кромѣ того, посудите сами. Жозефа стоитъ уже одною ногою въ могилѣ. Она любитъ Амелію, крестила ее и, навѣрное, оставитъ ей нѣсколько тысчонокъ, если та поухаживаетъ за нею теперь хорошенько.
Сеньора Жоаннера согласилась безъ возраженій, видя, что таково желаніе сеньора каноника.
Амаро поспѣшно разсказывалъ тѣмъ временемъ Амеліи наверху о "новомъ планѣ" и о сценѣ со старухой. Амелія расплакалась. Ее пугала перспектива прожить нѣсколько мѣсяцевъ въ мрачномъ домѣ въ Рикосѣ; она была тамъ только одинъ разъ и вынесла ужасное впечатлѣніе. Домъ былъ такой темный, неуютный, голоса отдавались гулко. Ей казалось, что она непремѣнно умретъ тамъ въ ссылкѣ.
-- Глупости,-- возразилъ Амаро.-- Надо благодарить Бога за то, что онъ внушилъ мнѣ эту благодарную мысль. Ты будешь тамъ не одна, а съ доной Жозефой и съ Гертрудой... Можешь гулять во фруктовомъ саду... Я буду навѣщать тебя каждый день. Увидишь, ты еще останешься очень довольна.
-- А что мама скажетъ?
-- Что она можетъ сказать? Нельзя-же отпуститъ дону Жозефу одну въ имѣніе! Не безпокойся объ этомъ, отецъ-наставникъ обрабатываетъ ее сейчасъ внизу. Я пойду къ нимъ теперь, потому что мы уже долго разговариваемъ тутъ вдвоемъ, а послѣдніе дни надо быть особенно осторожными.