-- Нѣтъ, сеньоръ, онъ уѣхалъ въ Бразилію.
Прислуга вошла въ это время со словами: "къ падре пришли и желаютъ поговорить съ нимъ". Это была ея манера докладывать священнику о приходѣ Діонизіи.
Діонизія не заглядывала уже нѣсколько недѣль, и Амаро съ любопытствомъ вышелъ изъ столовой, заперъ за собою дверь и вызвалъ ее на площадку лѣстницы.
-- Я къ вамъ съ новостью, падре. Жоанъ Эдуардо вернулся.
-- Вотъ тебѣ и на!-- воскликнулъ священникъ.-- А я только что говорилъ о немъ. Подумайте, какое совпаденіе!
-- Ахъ, какъ я удивилась при видѣ его! И знаете, онъ поступилъ гувернеромъ къ дѣтямъ помѣщика въ Пояишѣ. Только я не знаю, живетъ ли онъ тамъ или проводить у нихъ весь день съ утра до вечера... Платье на немъ новое, видъ самый франтоватый... Я прибѣжала сказать вамъ, потому что онъ легко можетъ натолкнуться на Амелію тамъ въ Рикосѣ. Это, вѣдь, на пути въ имѣніе въ Пояишѣ. Какъ по-вашему?
-- Грязное животное!-- проворчалъ Амаро со злобою.-- Является, когда уже больше не нуженъ. Что же, онъ и не былъ бъ Бразиліи?
-- Повидимому, нѣтъ. Я видѣла, какъ онъ выходилъ сегодня изъ лавки Фернандиша такимъ франтомъ и молодцомъ. Все-таки лучше бы предупредить барышню, падре, чтобы она меньше подходила къ окну.
Амаро далъ ей двѣ серебряныхъ монеты и, избавившись отъ прислужника, черезъ четыре часа былъ уже на пути въ Рикосу.
Сердце его сильно билось, когда онъ увидалъ большой, заново выкрашенный домъ съ широкою боковою террасою. Наконецъ-то могъ онъ увидѣть свою Амелію! И онъ уже предвкушалъ удовольствіе заключить ее въ свои объятія и услышать ея радостные возгласы.