Войдя въ домъ, онъ хлопнулъ въ ладоши. Одна изъ дверей открылась, и Амелія выглянула оттуда непричесанная и въ нижней юбкѣ; она вскрикнула, захлопнула дверь, и священникъ услышалъ, какъ она убѣжала внутрь дома. Онъ остался стоять посреди комнаты съ зонтикомъ подъ мышкой, чувствуя себя нѣсколько обиженнымъ, и уже собирался вторично ударить въ ладоши, какъ въ комнату явилась Гертруда.
-- Ахъ, это вы, падре! Войдите, пожалуйста. Наконецъ-то! Барыня, барыня, это отецъ Амаро!-- закричала она, обрадовавшись нежданному гостю въ одиночествѣ Рикосы, и повела его въ комнату доны Жозефы. Старуха лежала на диванѣ, закутанная въ шаль и съ покрытыми пледомъ ногами.
-- Ну, какъ поживаете, дона Жозефа? Какъ ваше здоровье?
Она не смогла ничего отвѣтить, закашлявшись отъ возбужденія.
-- Какъ видите, падре,-- прошептала она очень слабымъ голосомъ.-- Плохо мое здорвье; старость пришла. А вы какъ поживаете? Куда это вы пропали?
Амаро объяснилъ свое долгое отсутствіе дѣлами службы. Ему стало ясно, теперь, при видѣ этого желтаго, впалаго лица подъ противною, черною наколкою, какъ печально жилось тутъ бѣдной Амеліи. Онъ спросилъ, гдѣ она, добавивъ, что видѣлъ ее издали, но она убѣжала.
-- Она не одѣта,-- отвѣтила старуха.-- У насъ сегодня уборка.
Амаро поинтересовался узнать, какъ онѣ проводятъ время въ одиночествѣ.
-- Я лежу здѣсь одна. Амелія живетъ совсѣмъ особо.
Каждое слово, повидимому, утомляло ее и усиливало хрипоту