-- Оставить? О, нѣтъ. Знаете, у меня явилась превосходная мысль: доказать помѣщику документально, что Жоанъ Эдуардо -- ханжа. Что вы на это скажете?
Амаро одобрилъ этотъ планъ. Слѣдовало наказать негодяя, хотя-бы за то, что онъ дерзко смотритъ на порядочныхъ людей со своего гнѣдого коня. И Амаро покраснѣлъ отъ негодованія, вспомнивъ утреннюю встрѣчу на пути въ Баррозу.
-- Конечно, слѣдуетъ наказать его,-- воскликнулъ Натаріо.-- Почему мы считаемся служителями Христа? Потому что внушаемъ бодрость смиреннымъ людямъ и сокращаемъ гордость надменныхъ.
Было уже темно, когда Амаро вернулся домой. Его ждалъ прислужникъ, явившійся предупредить, что на слѣдующее утро въ девять часовъ назначены крестины ребенка нѣкоего Гедиша. Амаро скоро спровадилъ прислужника подъ предлогомъ головной боли и ушелъ пѣшкомъ въ Рикосу. Къ счастью, ночь была темная и теплая. Сердце Амаро сильно билось отъ надежды; онъ мечталъ, что ребенокъ родится мертвымъ. Это было вполнѣ возможно. Но Амелія могла тоже умереть. Ему стало вдругъ очень жаль дѣвушки, мучившейся теперь изъ-за него. Тѣмъ не менѣе онъ сознавалъ, что смерть обоихъ -- и матери и ребенка, могла сразу поставить крестъ на его грѣхи. Онъ остался-бы преспокойно въ Леріи, занимаясь дѣлами церкви и ведя безупречный образъ жизни.
Добравшись до Рикосы, онъ остановился у дорога, около полуразвалившагося сарая, гдѣ условился встрѣтиться съ Карлотой или карликомъ. Онъ не зналъ, кто изъ нихъ придетъ, и боялся увидѣть передъ собою противнаго карлика съ налитыми кровью глазами. Для него было большимъ облегченіемъ услышать ясный голосъ Карлоты, крикнувшій изъ темноты:
-- Я здѣсь.
-- Хорошо, сеньора Карлота. Надо подождать.
Амаро былъ очень доволенъ. Ему казалось, что всѣ его страхи и опасенія исчезнутъ, если эта здоровая и опрятная женщина унесетъ ребенка, прижавъ его къ своей груди.
Онъ сталъ бродить вокругъ дома. Всюду была темнота и полнѣйшая тишина. Ждать пришлось очень долго. Амаро медленно ходилъ вдоль ограды фруктоваго сада и увидѣлъ вдругъ слабый свѣтъ у дверей на террасу. Онъ побѣжалъ туда, и Діонизія молча положила ему на руки небольшой свертокъ.
-- Мертвый?-- спросилъ онъ.