Каноникъ пріѣхалъ наканунѣ по дѣлу касающемуся его имѣнія.
-- А вы, Амаро? Вы писали мнѣ въ послѣднемъ письмѣ, что хотите перевестись куда-то изъ Санто-Тирсо.
-- Да. Этотъ приходъ не изъ плохихъ, но я узналъ, что освобождается мѣсто въ Вилла-Франса. Это ближе къ столицѣ, и я пріѣхалъ поговорить съ графомъ де-Рибамаръ. Онъ хлопочетъ теперь о моемъ переводѣ. О, я обязанъ ему всѣмъ и еще больше графинѣ! А скажите, что дѣлается въ Леріи? поправляется ли сеньора Жоаннера?
-- Нѣтъ, все больна, бѣдная. Вначалѣ мы чертовски перепугались, думая, что съ ней случится то же, что съ Амеліей. Но нѣтъ, оказалось, что у нея водянка.
-- Бѣдняжка, святая женщина! А какъ поживаетъ Натаріо?
-- Постарѣлъ. У него было много непріятностей. Очень ужъ у него злой языкъ.
-- А у доны Маріи что новаго?
-- Про нее, знаете, ходятъ сплетни... Новый лакей... Прежде онъ былъ столяромъ и жилъ противъ нея, а теперь у него часы и все прочее... ходитъ въ перчаткахъ, куритъ сигары. Повезло человѣку!
-- Божественно повезло!
-- У Гансозо все попрежнему,-- продолжалъ каноникъ.-- Они взяли теперь вашу прежнюю прислугу.