Въ это время появлялся всегда и каноникъ Діасъ съ собачкою. Онъ поднимался тяжелою поступью по лѣстницѣ и спрашивалъ изъ-за двери:
-- Разрѣшается войти?
-- Пожалуйте, падре, пожалуйте,-- торопливо отвѣчала сеньора Жоаннера.-- Не выкушаете-ли съ нами кофейку?
Онъ усаживался та кресло, пыхтя и отдуваясь, получалъ чашку кофе и спрашивалъ у хозяйки, похлопывая Амаро по плечу:
-- Ну, какъ поживаетъ вашъ мальчикъ?
Всѣ весело смѣялись. Каноникъ приносилъ съ собою обыкновенно газету. Амелія интересовалась романами въ фельетонахъ, сеньора Жоаннера -- хроникою преступленій на романической подкладкѣ.
-- Господи, какъ вамъ не стыдно!-- говорила она.
Амаро принимался разсказывать о Лиссабонѣ, о тамошнихъ свѣтскихъ скандалахъ, о благородномъ обществѣ, которое онъ видѣлъ въ домѣ графа де-Рибамаръ. Амелія заслушивалась его разсказами, опершись локтями о столъ.
Послѣ обѣда всѣ ходили вмѣстѣ навѣстить бѣдную тетку, разбитую параличемъ. Маленькая лампа тускло освѣщала ея комнатку; несчастная старушка съ крошечнымъ, сморщеннымъ, какъ яблоко, лицомъ лежала неподвижно, испуганно устремляя на гостей слезящіеся глаза.
-- Это, тетя Гертруда, падре,-- кричала ей Амелія на ухо.-- Онъ пришелъ узнать о твоемъ здоровьѣ.