Старуха дѣлала надъ собою усиліе и говорила, еле слышно:
-- Ахъ, этотъ мальчикъ...
-- Да, да, этотъ мальчикъ,-- повторяли всѣ, смѣясь.
-- Бѣдная!-- говорилъ Амаро.-- Пошли ей, Господи, легкую смерть.
Затѣмъ всѣ возвращались въ столовую. Каноникъ усаживался въ мягкое кресло, складывалъ руки на животѣ и говорилъ Амеліи:
-- Ну-ка, сыграйте намъ теперь что-нибудь, голубушка.
Она садилась за рояль и начинала пѣть, аккомпанируя себѣ.
Амаро попыхивалъ сигарою и предавался пріятному чувству сантиментальныхъ мечтаній.
Но по понедѣльникамъ и средамъ, когда Жоанъ Эдуардо приходилъ провести вечеръ съ Амеліею и ея матерью, священнику приходилось переживать тяжелыя минуты. Въ эти дни онъ не выходилъ изъ комнаты до девяти часовъ; тогда же онъ поднимался въ столовую къ чаю, видъ молодого человѣка, сидѣвшаго подлѣ Амеліи, приводилъ его всегда въ бѣшенство.
-- Эти двое болтаютъ цѣлый вечеръ, какъ двѣ сороки,-- говорила ему сеньора Жоаннера.