Онъ вспомнилъ, что Амелія должна была поѣхать въ этотъ день съ доною Жоакиною въ имѣніе Ганстео въ окрестностяхъ города, а сеньора Жоаннера собиралась въ гости къ сестрѣ каноника. Амаро заперъ дверь и поднялся въ кухню зажечь себѣ лампу. На улицахъ было мокро послѣ дождя; онъ забылъ снять внизу резиновыя галоши, и шаги его не были слышны въ домѣ, проходя мимо спальни сеньоры Жоаннеры, онъ услышалъ за ситцевою занавѣской чей-то кашель. Это такъ удивило его что онъ приподнялъ край драпировки и заглянулъ въ пріоткрытую дверь. Боже мой! Сеньора Жоаннера въ одномъ бѣльѣ зашнуровывала корсетъ, а каноникъ Діасъ сидѣлъ полураздѣтый на краю кровати и громко пыхтѣлъ.
Амаро спустился внизъ, неслышно притворилъ за собою дверь и пошелъ бродить около собора. Тучи заволокли небо, и сталъ накрапывать мелкій дождикъ.
-- Такъ вотъ оно что!-- повторялъ онъ про себя въ изумленіи.
Это былъ невѣроятный скандалъ. Флегматичная сеньора Жоаннера и каноникъ Діасъ, бывшій преподаватель Морали! Если старикъ, свободный отъ порывовъ юности, смогъ вести себя такимъ постыднымъ образомъ, то какъ жили молодые священники, въ которыхъ кипѣла горячая кровь! Недаромъ говорилось въ семинаріи, что, всѣ созданы изъ одного "тѣста". Духовныя лица поднимались по лѣстницѣ церковной іерархіи, стояли во главѣ семинаріи, управляли душами своихъ прихожанъ и ходили по вечерамъ въ укромныя улицы къ полнымъ, спокойнымъ женщинамъ покурить дорогія сигары и пощупать пухлыя, бѣлыя руки.
Соображенія иного рода тоже приходили Амаро на умъ. Что за особы были сеньора Жоаннера съ дочерью, жившія на содержаніи у стараго развратника? Мать была, повидимому, недурна собою и хорошо сложена въ прежнія времена. Сколько любовниковъ смѣнила она прежде, чѣмъ попасть въ объятія слюняваго старика? Дочь была, навѣрно, не лучше матери; она ходила всюду одна и едва-ли была чиста и невинна съ такими чудными черными глазами. Амаро представлялъ себѣ уже картину пріятной возможности: толстая сеньора Жоаннера цѣлуетъ наверху своего пыхтящаго каноника, а Амелія спускается къ нему въ комнату неслышными шагами, накинувъ платокъ на голыя плечи... Съ какимъ наслажденіемъ поджидалъ бы онъ ее каждый разъ!
Дождь усилился, и Амаро вернулся домой. Когда онъ вошелъ въ столовую, лампа была уже зажжена.
-- О, какъ вы озябли!-- сказала Амелія, пожимая его холодную руку.
Она сидѣла у стола за шитьемъ. Жоанъ Эдуардо игралъ тутъ же въ карты съ мамашею.
Амаро почувствовалъ себя нѣсколько неловко. Присутствіе молодого человѣка сразу вернуло его къ дѣйствительности, и надежды, кружившіяся въ его душѣ бурнымъ вихремъ, исчезли при видѣ Амеліи въ обществѣ ея поклонника. Сеньора Жоаннера могла быть любовницею каноника, но Амелія съ ея свѣжими губками и длинными рѣсницами, несомнѣнно, не подозрѣвала о постыдномъ поведеніи матери. Ей, видно, хотѣлось устроиться своимъ домомъ, выйти замужъ и отдаться, съ чистою душою и тѣломъ, этому идіоту, улыбавшемуся съ глупымъ видомъ надъ картами. Амаро ненавидѣлъ ено всею душою за черные усики и за право любить...
-- Вамъ нездоровится, падре?-- опросила Амелія, увидя,-- что онъ заерзалъ на стулѣ.