Черезъ нѣсколько дней послѣ этого отецъ Амаро и каноникъ Діасъ получили приглашеніе къ обѣду отъ аббата деревни Кортетасса. Это былъ веселый, добрый старичокъ, жившій въ приходѣ уже тридцать лѣтъ и слывшій лучшимъ поваромъ въ овруіѣ. Онъ праздновалъ въ этотъ день свои именины и пригласилъ, кромѣ каноника и Амаро, еще двухъ священниковъ -- отца Натаріо и отца Брито. Отецъ Натаріо былъ маленькій, сухой человѣкъ съ ястребиными глазами и прыщавымъ лицомъ, необычайно злой и раздражительный. У него была репутація прекраснаго латиниста и очень логичнаго человѣка. Онъ жилъ съ двумя племянницами-сиротами, постоянно говорилъ о своей любви и заботливости къ нимъ, расписывалъ ихъ, какъ образецъ всѣхъ добродѣтелей, и называлъ своими розочками. Отецъ Брито считался самымъ глупымъ и самымъ сильнымъ священникомъ въ епархіи. Внѣшностью и манерами онъ напоминалъ мужика прямо отъ сохи; у него была огромная голова и жесткіе волосы, спускавшіеся почти до бровей. Смуглая кожа отливала на лицѣ синевою отъ тщательныхъ усилій бритвы; мелкіе, прекрасные зубы сверкали бѣлизною каждый разъ, каікъ онъ заливался своимъ идіотскимъ смѣхомъ.
Когда священники садились за столъ, въ комнату вбѣжалъ впопыхахъ Либаниньо съ мокрою лысиною.
-- Охъ, голубчики мои, извините,-- затараторилъ онъ визгливымъ тономъ:-- я опоздалъ немножечко. Въ церкви Пресвятой Богородицы въ Эрмидѣ отецъ Нунишъ служилъ какъ разъ обѣдню по заказу. Я зашелъ послушать. Такъ уже хорошо было...
Гертруда, старая, дородная прислуга аббата, принесла миску съ куринымъ бульономъ. Либаниньо сталъ вертѣться вокругъ нея съ глупыми шуточками.
-- Ахъ, Гертрудочка, жестокая женщина, какое счастье ты могла бы дать одному человѣку!
Старушка добродушно засмѣялась, и ея рыхлая грудь затряслась отъ смѣха.
-- Что же это за поклонникъ явился у меня на старости лѣтъ?
-- Ахъ, голубушка, женщины хороши, какъ груши, только когда онѣ созрѣваютъ. Вотъ какъ нальются хорошенько, тутъ и наслаждаешься ими во-всю.
Священники захохотали и весело усѣлись за столъ.
Обѣдъ былъ состряпанъ самимъ аббатомъ. Похвалы его искусству начались съ перваго же блюда.