-- А теперь, господа,-- предложилъ аббатъ, допивъ послѣднюю каплю кофе:-- не прогуляться-ли намъ въ мое имѣньице?
-- Ладно, пойдемте, для пищеваренія,-- пробормоталъ каноникъ, съ трудомъ поднимаясь со стула.-- Посмотримъ имѣніе аббата.
Они пошли по узкой проѣзжей дорогѣ. День былъ ясный, и солнце пріятно грѣло. Дорога вилась лентой между живыми изгородями, среди широкихъ полей. Мѣстами попадались группы оливковыхъ деревьевъ; вдали, на горизонтѣ, тянулась цѣпь холмовъ, поросшихъ темно-зеленымъ сосновымъ лѣсомъ. Кругомъ стояла полная тишина. Только вдали, на большой дорогѣ, слышался временами скрипъ телѣти. Священники шли медленно, слегка пошатываясь, перебрасывались шуточками и находили, что жизнь -- очень, хорошая вещь.
Каноникъ взялъ подъ руку аббата; Брито шелъ рядомъ съ Амаро и клялся, что онъ, изобьетъ до крови Куміадскаго помѣщика.
-- Полно, успокойтесь, Брито, не надо такъ волноваться изъ-за пустяковъ,-- уговаривалъ Амаро, попыхивая сигарою.
Отецъ Натаріо шелъ впереди всѣхъ, неся на рукѣ волочившійся по пыли плащъ. Ряса его была разстегнута, изъ-подъ нея виднѣлся грязный жилетъ. Ноги въ дырявыхъ чулкахъ частенько подкашивались, заставляя священника шататься изъ стороны въ сторону.
Внезапно всѣ остановились. Натаріо ругался, не помня себя отъ бѣшенства,
-- Оселъ, не видишь ты, что-ли, куда прешь? Животное!
Оказалось, что онъ натолкнулся у поворота дороги на старика, ведшаго овцу, и чуть не свалился въ пьяномъ видѣ.
-- Простите, падре, Бога ради,-- робко взмолился старикъ.