-- Это подло!-- воскликнулъ Амаро возбужденно.
Каноникъ положилъ газету и обратился къ нему обычнымъ флегматичнымъ тономъ:
-- Вы думаете, что это задѣваетъ меня? Ничуть! Пусть себѣ лаютъ.
-- Что вы, братецъ!-- перебила его дона Жозефа.-- Развѣ можно относиться равнодушно къ такимъ вещамъ?
-- Послушайте, сестрица, никто не спрашиваетъ вашего мнѣнія,-- возразилъ каноникъ слегка раздраженнымъ тономъ.
-- Я и не жду, чтобы у меня спросили мнѣнія,-- закричала она, крестясь.-- Я высказываю его, когда хочу и какъ хочу. Если вы не знаете стыда, такъ мнѣ стыдно за васъ.
-- Полно, полно,-- заговорили всѣ, усюжоивая ее.
-- Придержите языкъ, сестрица, а не то вывалятся изо рта фальшивые зубы,-- сказалъ каноникъ, складывая очки.
-- Нахалъ!...
Она хотѣла добавить еще что-то, но волненіе сдавило ей горло, и она застонала. Дона Жоакина Гансозо и сеньора Жоаннера увели ее внизъ, умоляя успокоиться.