20 июля. Понедельник. Дура.
21 июля. Вторник. Дура.
22 июля. Среда. Дура.
23 июля. Четверг. Дура.
24 июля. Пятница. Совсем сумасшедшая.
На обороте листка: Пять дней ничего не соображала.
25 июля. Суббота. Уехали на Кавказ в Баку.
13 августа 1925 г. С. А. Толстая писала из Баку матери:
"<...>Ты ведь хочешь знать, как я живу, и подробно, хорошо. Правда? Дорогая, мне очень хорошо. A n'est pas le mot {Не то слово (фр.)} "хорошо". Все совсем особенно. Я тебе обещала правду писать -- так вот правда -- мне трудно, иногда очень. Но у меня нет того ужаса и отчаяния, какое было во всех вас в Москве, когда мы уезжали, и каким я сама невольно заражалась от вас. О Москве вспоминаем, как о кошмаре. И мне кажется, что мы там совсем друг друга не любили и были ужасно несчастны. Это по сравненью с тем, как теперь. Знаю, что ты больше всего хочешь знать о том, пьет ли Сергей. В сто раз меньше, чем в Москве. Там выделялись дни, когда он не пил, здесь выделяются дни, когда он пьет. Я не могу ничего обещать тебе и не могу ни во что верить сама. Знаю, вижу только, что он старается, и у меня впереди не мрак и ужас, а какие-то зори. Ошибка или нет -- не знаю, но я говорю то, что вижу сейчас.
Вот странная у меня жизнь сейчас -- все зависит от одного единственного -- пьет ли Сергей. Если он пьет -- я в таком ужасе и горе, что места себе не нахожу. И все так черно кругом. Потому что знаю, что он погибнет. А когда он не пьет, то я так счастлива, что дух перехватывает.