Во всѣ стороны шли толпы русскихъ бѣглецовъ. Передъ страшною жаждою воли смолкала даже антипатія русскаго народа къ нѣмецкому племени: нужно было въ статьяхъ мирнаго договора съ Швеціею помѣстить условіе о взаимной выдачѣ бѣглыхъ, хотя взаимности тутъ быть не могло. Въ Швецію бѣгали наши раскольники и крестьяне, а не изъ Швеціи выходили къ намъ. Въ 1740 г., учреждена была особая коммиссія для отыскиванія и разбора русскихъ бѣглецовъ въ Лифляндіи и Эстлнадіи. Она была закрыта послѣ 13-лѣтней безполезной дѣятельности. Немного русскихъ бѣглецовъ было выдано Лифляндиеій и эстляндскія мѣстные власти говорили, что если ихъ выдать всѣхъ, то тамошнимъ публичнымъ и приватнымъ мызамъ учинится великое разореніе. Еще большій притокъ былъ за границу польскую. Тамъ мы встрѣчаемъ любопытные факты. Въ февралѣ 1725 г., донесъ Смоленскому губернатору полковникъ Челищевъ, что крестьяне два раза многолюдствомъ бѣжали на польскій рубежъ съ бердышами и съ рогатинами и съ дубьемъ сильно. Рубежные заставные драгуны не могли удержать ихъ; крестьяне пробились послѣ битвы. Докладъ сената, въ сентябрѣ 1742 г., говоритъ, что крестьяне Смоленской и сосѣднихъ съ нею губерній бѣжали въ Польшу цѣлыми деревнями. Въ черниговскихъ раскольничьихъ слободахъ было сборное мѣсто для одиночныхъ бѣглецовъ, не могшихъ собственными силами пробраться сквозь заставы. Бывшій управитель двухъ черниговскихъ слободъ, нѣкто Халкидонскій, въ своемъ донесеніи представилъ любопытныя данныя объ этомъ притонѣ бѣглыхъ. Въ слободахъ не требовалось, какъ непремѣнное условіе, отпаденія отъ православной церкви. "Бѣглые, пишетъ Халкидонскій, для единой вольности, укрываясь отъ помѣщиковъ, въ раскольническія слободы записываются, не будучи, впрочемъ, раскольниками." Все Запорожье, по своему характеру, могло держаться только бѣглецами и выходцами, искавшими прежде всего личной свободы. Здѣсь правительство ничего не могло предпринять для остановки бѣглыхъ. Когда рядомъ военныхъ поселеній правительство стѣснило запорожцевъ съ сѣвера, эти военныя поселенія составились также, кромѣ славянъ заграничныхъ, изъ значительной части русскихъ выходцевъ. Чтобы остановить переходъ крестьянъ въ Польшу, правительство должно было обѣщать прощеніе тѣмъ, кто возвратится оттуда, и селить ихъ въ слободскихъ поселеніяхъ и около крѣпости св. Елисаветы. Если такъ велико было стремленіе сходцевъ къ западу, въ Польшу и Остзеіскія провинціи, то, естественно, еще въ большемъ количествѣ должны были направляться они къ востоку Россіи. Много ихъ находимъ на Дону, но еще болѣе въ степяхъ Астраханской и Оренбургской губерній, въ Перми, и далѣе къ сѣверо-востоку, въ Сибири.
На этихъ поселенцевъ въ восточномъ краѣ, по Волгѣ и Камѣ, мы должны обратить особенное вниманіе. Почти все русское населеніе Астраханской губерніи, на исключеніемъ купечества, привлекаемаго торговлею, состояло изъ сходцевъ, бѣжавшихъ изъ внутренней Россіи. До сихъ воръ, Разбалуй-городокъ влечетъ къ себѣ бѣглецовъ всякаго рода. "Увѣдомились мы, сказано въ именномъ указѣ Сенату отъ 19 марта 1745 г., что, при ревизіи въ Астрахани, явились многіе изъ подлыхъ, объявляющихъ о себѣ, что не знаютъ своихъ помѣщтковъ, ни того, гдѣ родились, которыхъ по указамъ о ревизіи высылать отъ толь велѣно въ Петербургъ на поселеніе; а оные подлые люди, по привычкѣ жить кругомъ Астрахани, отъ той высылки бѣгутъ въ Персію, и, бусурманются, также въ степи, на Кубанскую сторону, на рѣку Куму, и на Бухарскую сторону за Яйкъ, и тамъ, промысломъ звѣринымъ питаясь, звѣрски въ отчаяніи живутъ". Ничто не можетъ быть знаменательнѣе словъ этихъ. Русскій человѣкъ крѣпко преданъ православію. Бѣглецы русскіе въ Остзейскихъ провинціяхъ, въ Польшѣ, въ Пруссіи, въ Турціи, оставались неизмѣнно вѣрны религіи отцовъ. Небольшая русская колонія въ Малой Азіи, недалеко отъ Бруссы, со всѣхъ сторонъ охваченная магометанскимъ населеніемъ, оставлена безъ церкви и священника, тѣмъ не менѣе не отрѣклась отъ вѣры, вынесенной ею съ родины. Надобно было, чтобы пучила неутолимая жажда воли, чтобы положеніе было слишкомъ тягостное, чтобы русскій бѣглецъ рѣшился лучше обасурманиться, чѣмъ воротиться къ помѣщикамъ. Правительство должно было отступить отъ своихъ прежняхъ распоряженій, и, въ томъ же именномъ указѣ, императрица предлагаетъ: "не лучше ли будетъ записать ихъ въ перепись и поселить по рѣке Волгѣ на пустыхъ мѣстахъ, которыя никакой пользы, будучи пустыми, не приносятъ, а поселенныя во всякомъ случаѣ потребны". Слѣдствія этой отмѣны высылки бѣглыхъ въ Петербургъ видны изъ одного акта, относящагося въ управленію Пермскими заводами. По одному объявленію въ Астрахани, что бѣглые могутъ селиться на отведенныхъ имъ мѣстахъ, тотчасъ объявилось 3000 бѣглецовъ, и всѣ самохотно обязались платить 40-алтынный подушный окладъ. Астрахань была обѣтованной землей для искавшихъ вольности, о ней ходили въ народѣ самые странные слухи. Въ 1757 г., въ Тамибовскомъ и Козловскомъ уѣздахъ, между крестьянами обнаружилось сильное волненіе. Онѣ бѣжали открыто, забирая лошадей и пожитки, уводя за собою семьи. За Волгой устроены были землянки, и поселившіеся тамъ бѣглые объявляли, что будутъ принимать къ себѣ всякихъ прихожихъ людей. Здѣсь, слѣдовательно, начинало образовываться такое же правильное общество для облегченія бѣгства, какъ и въ слободахъ Черниговскихъ. Между крестьянами пущенъ былъ слухъ, что въ Царицынѣ и Камышинѣ велѣно принимать всѣхъ бѣглыхъ для приписки къ казенному шелковому заводу, что для принятія бѣглыхъ опредѣленъ правительствомъ маіоръ Парубучъ. Правительство вынуждено было разосланнымъ повсюду сенатскимъ указомъ, отъ 13 января 1758 г., объявить ложность этихъ слуховъ и приказать ловить и подвергать строгому наказанію ихъ разгласителей, "которые ласкаютъ вольностію простой народъ".
Огромное количество всякаго рода сходцевъ было въ Оренбургскомъ краѣ. Въ докладѣ Ивана Ивановича Неплюева, одного изъ самыхъ умныхъ и дѣятельныхъ организаторовъ этого края, мы находимъ для этого подробныя указанія. Вотъ, что писалъ онъ въ 1744 г.: "За пятьдесятъ лѣтъ предъ симъ въ Исетской провинціи ни единой души не было изъ русскихъ; всѣ тѣ слободы гулящими людьми и, какъ чаятельно, не безъизвѣстно по большей части, едва-ли не всѣ помѣщичьими населены." Въ вѣдомости 1741 г. показано, въ Оренбургскихъ крѣпостяхъ, сходцевъ, записанныхъ въ регулярныя и нерегулярныя службы, дворцовыхъ, синодальныхъ, монастырскихъ, помѣщиковыхъ и разночинцевъ пять-тысячъ сто-пятьдесятъ-четыре души муж. пола. По осмотру, произведенному въ 1747 г., вновь только присланнымъ, оказалось разомъ однихъ непомнящхъ родства и помѣщиковъ, за исключеніемъ малолѣтнихъ и дряхлыхъ, семьсотъ одиннадцать человѣкъ, а это даетъ понятіе о ежегодной прибыли сходцевъ, уже извѣстныхъ правительству. Сколько же безъизвѣстно скрывалось среди башкировъ и мещеряковъ, по заводамъ Оренбургской губерніи! Когда возникъ вопросъ о выводѣ этихъ сходцевъ обратно къ ихъ прежнимъ владѣльцамъ, правительство и здѣсь, какъ въ Астрахани, должно было отступить отъ своего распоряженія. Въ докладѣ сенату, Неплюевъ доказывалъ, что, въ случаѣ вывода, слободы запустѣютъ, "также и казенныхъ, для Оренбургской губерніи столь нужныхъ, исправленій исполнить будетъ некѣмъ, ибо въ нихъ, какъ вышеупомянуто, большая часть бѣглыхъ наберется." Вслѣдствіе требованій Неплюева, сенатъ, Высочайше утвержденнымъ 27 іюля 1744 г. докладомъ, положилъ: "Во-первыхъ, бѣжавшихъ до ревизіи 1719 г. оставить въ Оренбургской губерніи и прежнимъ владѣльцамъ не отдавать. Во-вторыхъ, бѣглыхъ крестьянъ, записанныхъ въ подушный окладъ, по ревизіи 1719 г., въ другихъ мѣстахъ и поселившихся въ Оренбургскомъ краѣ, уже послѣ ревизіи, вывести на прежнее жилище. Въ-третьихъ, которые же бѣглые записаны въ новопостроенныхъ по линіи къ Оренбургскимъ крѣпостямъ въ казаки, и тамъ уже обселились и службы дѣйствительно служатъ, тѣхъ всѣхъ, для представленныхъ отъ тайнаго совѣтника Неплюева резоновъ, отнюдь не высылать, а быть имъ, какъ оные нынѣ есть, въ казакахъ. Владѣльцамъ же занесть ихъ въ рекруты въ будущіе наборы." Третьимъ пунктомъ значительно ослаблялся, если не совершенно уничтожался, второй пунктъ.
Замѣчательны также данныя, относящіяся къ сходцамъ въ губерніи Пермской, на горныхъ заводахъ. Приведемъ и здѣсь оффиціальное показаніе. Постановленіемъ Анны Ивановны было опредѣлено сколько могли приписывать горные заводчики крестьянъ къ своимъ заводамъ. Именно, на каждую доменную печь полагалось по сту дворовъ, да къ двумъ молотамъ по тридцати; и того сто шестьдесятъ дворовъ, полагая по четыре души мужескаго пола на дворъ. Въ мѣдныхъ заводахъ, на каждую тысячу пудовъ выплавляемой мѣди, по пятидесяти дворовъ, и по двѣсти душъ мужескаго пола. Въ 1763 г. оказалось, что по этому разсчету при заводахъ Симбирской и Казанской губерніи, между которыми дѣлилась нынѣшняя Пермская губернія, должно быть только 8,362 души, между тѣмъ какъ въ наличности ихъ было 26,627 душъ, слѣдовательно 17,266 излишнихъ, На однихъ семи заводахъ Акинѳія Демидова, пришлыхъ и непомнящихъ совершенно ни родства ни помѣщиковъ оказалось 4,124 душъ, сверхъ 2,604 душъ таковыхъ же приписанныхъ вѣчно къ этимъ заводамъ еще въ 1736 г. Бергъ-коллегія, донося о томъ сенату, требовала приписанія излишнихъ противъ пропорціи крестьянъ къ казеннымъ заводамъ, которые, по дурной администраціи,-- чего, впрочемъ, не высказала бергъ-коллегія,-- терпѣли недостатокъ въ рабочихъ рукахъ. Еще замѣчательнѣе сенатскій докладъ 30 декабря 1766 г. Тамъ сказано, что, на заводахъ Акинѳія Демидова, пришлыхъ съ разныхъ губерній, послѣ ревизіи 1724 года, показано 6,862 души. Сенатъ опредѣлилъ: съ казенныхъ заводовъ пришлыхъ, которыхъ, послѣ той же ревизіи 1724 г., показано по вѣдомостямъ 2,367 душъ, не высылать обратно на прежнія мѣста ихъ жительства. Съ партикулярныхъ заводовъ Демидовыхъ, барона Строганова, Петра и Гаврилы Осокиныхъ, бѣглыхъ, въ числѣ 4,493 душъ, также не высылать. Причины оставленія выставлены правительствомъ слѣдующія: такое число бѣглецовъ трудно выслать безъ огромныхъ конвоевъ; они разойдутся по лѣсамъ, или за границу; населеніе пустыхъ мѣстъ необходимо, и высылкой пришлыхъ людей "распространенные только заводы въ опустошеніе приведены быть могутъ"; наконецъ, и то обстоятельство, что бѣглецы, жившіе на заводахъ, отстали уже отъ пашни и не уживутся и уйдутъ опять отъ своихъ владѣльцевъ, да еще подговорятъ съ собой и другихъ. И такъ, всѣхъ бѣглецовъ рѣшено было навсегда при заводахъ оставить, строго только запретивъ впередъ принимать бѣглыхъ изъ внутреннихъ губерній. Но это строгое запрещеніе было не первое и далеко не послѣднее.
Не всѣ бѣглые заходили такъ далеко. Не разъ они образовывали сильныя поселенія ближе къ западу. Вотъ, что сообщилъ въ 1724 г. Пензенскій воевода Скобельцынъ о поселившихся на рѣчкѣ Карамышѣ бѣглыхъ крестьянахъ: "Принималъ и селилъ ихъ Серудобинской слободы солдатъ Осипъ Клоповъ, называясь атаманомъ, да сходецъ подъячій Иванъ Петровъ; а по переписи же оныхъ, сказываютъ, съ 600 человѣкъ; на конѣхъ садятся оружейныхъ людей, и сдѣланъ у нихъ городокъ и огороженъ заметомъ, и выходятъ они къ станичной избѣ въ праздничные дни съ ружьемъ и стрѣляютъ; да сверхъ переписи есть еще съ 400 человѣкъ, которые называются казаками, а другіе отставными, драгуны, и солдаты. Правительствомъ приказано двинуть туда военную силу и уничтожить это поселеніе, захвативъ по возможности главныхъ заводчиковъ и жестоко наказавъ ихъ." Какія были послѣдствія? неизвѣстно; но сказаннаго достаточно, чтобы показать, какимъ духомъ исполнены были эти самовольные поселенцы, эти сходцы изъ областей внутренней Россіи. Рядомъ съ оффиціальными указаніями на постоянный огромный притокъ бѣглецовъ въ Поволжье и въ Прикамье, въ первой половинѣ XVIII вѣка, идутъ столь же оффиціальныя указанія на усиленіе разбойничества. Очевидно, что, когда часть гулящихъ людей, сходцевъ въ промыслахъ, въ припискѣ къ заводамъ и новопостроеннымъ крѣпостямъ, искала убѣжища и, въ тоже время, обезпеченія своего существованія, другая часть разгуливала съ кистенемъ по дорогамъ, или разъѣзжала по Волгѣ, взимая съ промышленниковъ насильственную подать и вмѣстѣ съ тѣмъ мстя правительству и обществу за лишеніе воли. Свѣдѣнія о разбояхъ въ здѣшнемъ (Казанскомъ) краѣ поражаютъ своею значительностію; приведемъ только немногія. Въ 1744 г. доносилъ директоръ китайскаго каравана Лобратовскій, плывшій водою въ Сибирь, что на него до самой Казани чинимы были нападенія отъ разбойниковъ, что онъ едва могъ отбиться отъ нихъ пушками, что на одной Окѣ повстрѣчалъ онъ болѣе 50 ограбленныхъ судовъ, на которыхъ народу находилось человѣкъ по 60, что многое число наѣзжалъ онъ раненыхъ. Въ 1744 г. разосланы были военныя команды и составлены инструкціи для сыщиковъ, а, въ 1756 г., вотъ, что доносилъ одинъ изъ такихъ сыщиковъ, маіоръ Бражниковъ съ Волги: имѣлъ онъ бой съ разбойниками, въ которомъ убито изъ его команды 27 человѣкъ, а ранено 5, а изъ разбойниковъ убито до смерти эсаулъ да еще до 5 человѣкъ, а живыхъ получить не могъ, ибо при нихъ находились пушки и весьма вооружены; да Казанской сыщикъ майоръ Ермолаевъ поймалъ въ Чебоксарахъ одного разбойника, который показалъ съ пытки, что одна разбойничья партія ниже Чебоксаръ на Волгѣ, на 2 лодкахъ съ 5 пушками и 60 человѣкъ, должна была въ ночь на 28 мая сухимъ путемъ и водою явиться въ Чебоксары, а онъ съ 2 товарищами посланъ былъ зажечь городъ, что другая также вооруженная партія стоитъ на 2 лодкахъ въ Окѣ выше Нижняго, что всѣ партіи должны били соединиться въ Нижнемъ Услонѣ и идти къ Астрахани, дѣйствуя общими силами. Разбойники находили поддержку въ крестьянахъ, остававшихся у помѣщиковъ. Въ 1744 г., они являлись въ многолюдныя селенія князя Хованскаго и Шереметьева, избили тѣхъ, кто защищался, и забрали оброчныя деньги и крѣпости на крестьянъ. Изъ примѣра Чебоксаръ видно, что и города не были вполнѣ безопасны отъ ихъ нападеній. Въ 1756 г., доносила Алатырская провинціальная канцелярія, при которой находилось 97 человѣкъ солдатъ съ копьями и рогатинами, что въ ночь на 3 марта вошли въ Алатырь разбойники, разбили провинціальный магистратъ и взяли солянаго сбора денежной казны 949 p.; что на рѣкѣ Сурѣ весной они разбиваютъ и грабятъ казенныя и частныя суда, чиня многія мятежныя убійства; что необходимо прислать въ Алатырь по крайней мѣрѣ сто ружей и пороху, потому что онъ ждетъ новаго нападенія.
Таковы были неминуемыя слѣдствія огромнаго притока въ востоку людей гулящихъ, сходцевъ съ земель, на которыхъ укрѣпило ихъ правительство. Разсматривая современные правительственные акты, нельзя не замѣтить нѣкоторыхъ выгодъ, проистекавшихъ отъ этихъ побѣговъ. Бѣглецами населялись украйны Россіи, чрезъ нихъ колонизація русскаго племени проникала далеко въ глубь инородческаго населенія и должна была могущественно содѣйствовать распространенію между ними промысловъ и хлѣбопашества. Бѣглецами только и держались наши заводы въ сѣверо-восточномъ углу европейской Россіи и крѣпости Оренбургской линіи, необходимыя для сдерживанія степныхъ кочевниковъ. Не забудемъ, что эти колонисты составляли самую предпріимчивую, самую энергическую часть сельскаго населенія. Малодушный и робкій духомъ покорно склонялся подъ условія крѣпостного права, смѣлый уходилъ въ Астраханскія степи, на заводы Пермскіе, въ Оренбургъ. Но не менѣе ясно также, что правительство должно было употреблять всѣ мѣры для сдержанія этого буйнаго населенія, для ограниченія числа сходцевъ, превращенія побѣговъ. Страшные разбоя должны были вызывать охранительныя мѣры, и безъ нихъ мирнымъ жителямъ городовъ и селеній грозила почти постоянная опасность со стороны инородческаго населенія. Одно страшное возстаніе башкирцевъ, вслѣдствіе проповѣди Батырши, грозило уничтожить первыя прочныя заселенія. Горные заводы частныхъ владѣльцевъ и безъ того должны были ограждаться стѣнами. О заводѣ Троицкомъ на рѣчкѣ Кидашѣ, принадлежавшемъ Осокину, капитанъ Рычковъ, объѣзжавшій Казанскую и Оренбургскую губерніи въ 1769 и 1770 гг., говоритъ, что онъ укрѣпленіями превосходилъ многія уѣздные города; сверхъ стѣны съ башнями внѣ заводскаго строенія были подѣланы батареи. Иначе и быть не могло въ краѣ, еще несовершенно подчиненномъ, населенномъ племенами, хорошо помнившими свою независимость. Даже въ настоящее время старожилы Инсарскаго уѣзда Пензенской губерніи разсказываютъ о постоянномъ страхѣ, въ какомъ дерзали ихъ кубанцы,-- такъ называли они разбойническія шайки инородцевъ. Что же было далѣе къ юго-востоку?! Давнею заботою правительства было по этому: съ одной стороны сколь возможное усиленіе прочныхъ земледѣльческихъ поселеній; съ другой -- обезопасеніе ихъ рядомъ военныхъ укрѣпленій. Мѣры относительно того и другого идутъ параллельно. Усилить земледѣльческое населеніе можно было или водвореніемъ русскославянскихъ колонистовъ, или обращеніемъ къ христіанству и земледѣлію инородцевъ. Заботы о томъ и другомъ мы видимъ со времени покоренія Казани. Поселеніе ново-крещеныхъ отдѣльными селеніями, заботливыя отдѣленія ихъ отъ магометанъ и язычниковъ началось еще при Иванѣ Грозномъ. Чѣмъ слабѣе были начатки христіанско-земледѣльческаго инородческаго населенія, тѣмъ заботливѣе старались объ его охраненіи. Особенную ревность показала въ этомъ случаѣ Елисавета Петровна; но изъ всѣхъ мѣръ, принятыхъ для водворенія крещеныхъ колонистовъ, ни одна не была такъ умѣстна, какъ поселеніе крещеныхъ калмыковъ, по плану того же просвѣщеннаго Неплюева, которому такъ много обязанъ своимъ устройствомъ Оренбургскій край. Читая этотъ докладъ по этому случаю, занимающій 12 огромныхъ страницъ Полнаго Собранія Законовъ, жалѣемъ только объ одномъ, что позднѣйшіе администраторы такъ скоро забыли умныя соображенія ученика Петра Великаго, соображенія, оправданныя блестящими успѣхами. Калмыковъ поселили въ Ставрополѣ тамъ, гдѣ Волга начинаетъ, передъ своимъ рѣшительнымъ поворотомъ къ югу, образовывать Самарскую луку. Съ необыкновенною внимательностью обсуждено настоящее положеніе новыхъ поселенцевъ, и указаны мѣры къ лучшему достиженію главной цѣли ихъ поселенія. Воспротивившись своду русскихъ селеній изъ среды земель, отведенныхъ крещенымъ калмыкамъ, Неплюевъ доказалъ возможность сильнаго вліянія этихъ селеній на распространеніе между калмыками хлѣбопашества и утвержденія чистоты христіанскаго ученія {См. извлеченіе изъ этого доклада Неплюева въ концѣ статьи, въ особомъ приложеній. Ред. }.
Я не имѣю времени подробнѣй остановиться на мѣрахъ правительства, относительно ново-крещеныхъ, и долженъ ограничиться сказаннымъ. Населеніе края русскимъ племенемъ производилось чрезъ раздачу земель церквамъ и монастырямъ, которыя населяли на нихъ поселенцевъ изъ внутренней Россіи; и преимущественно черезъ испомѣщеніе землями людей служивыхъ. Послѣднимъ достигалась двойная цѣль: и заселялся край русскими, и защищался отъ племенъ инородческихъ. Извѣстно, что главная обязанность служилыхъ людей состояла въ томъ, что, по первому призыву правительства, они должны были являться людны, конны и оружны. По положенію Ивана Грознаго, владѣльцы земель съ каждыхъ 100 четвертей, т. е. 50 десятинъ, должны были выставить одного коннаго воина въ доспѣхѣ. Большая часть дворянскихъ фамилій здѣшняго края происходитъ отъ этихъ служилыхъ людей. Къ сожалѣнію, зная многое о бѣглыхъ крестьянахъ, мы мало знаемъ о поселенныхъ здѣсь дворянахъ. Грамоты царей на владѣніе землями или утрачены ими, или валяются гдѣ нибудь, забытыя потомками служилыхъ людей XVI и XVII столѣтій. Въ огромномъ собраніи актовъ, изданныхъ Археографическими Экспедиціей и Коммисіей, самая малая часть безспорно приходится на долю Казанской губерніи. Что большинство актовъ не погибло, доказывается большимъ собраніемъ чистопольскаго мѣщанина Мельникова. Что жалованныя грамоты царей, въ парчѣ и съ печатями, валяются на чердакахъ барскихъ домовъ здѣшняго края, на это, къ сожалѣнію, я самъ имѣю доказательства. Оттого такія пробѣлы въ нашей исторіи колонизаціи.
Особеннымъ усердіемъ въ заселеніи здѣшняго края отличались первые государи изъ дома Романовыхъ. Они не ограничивались испомѣщеніемъ землями русскихъ служилыхъ людей, а селили переводимыхъ дворянъ изъ отнятыхъ у Польши земель, переводили сюда литовскій и польскій полонъ. Такъ, при Алексѣѣ Михайловичѣ, пригороды Мензелинскъ и Заинскъ были заселены плѣнными поляками; Старый-Шешминскъ, Новый-Шешминскъ, Балярскъ, Тимскъ и Ерыклинскъ -- смоленскою шляхтою. Въ концѣ царствованія Петра великаго, ни въ одномъ изъ нихъ не было менѣе 500 служилыхъ людей, въ большей части число ихъ приближалось къ тысячѣ. Все это были породные люди, имѣвшіе нѣкогда, какъ доносилъ въ 1750 г. полковникъ Мельгуновъ, на сторонѣ его королевскаго величества польскаго маетности и земли. Ихъ верстали землями въ приказѣ Казанскаго дворца и обязывали службою наравнѣ съ русскими служилыми людьми. Актовъ, относительно ихъ поселенія, также издано мало, но они уже собраны частію и въ скоромъ времени могутъ быть сдѣланы извѣстными публикѣ.
Несравненно болѣе свѣдѣній ни имѣемъ относительно устройства разныхъ охранительныхъ линій и укрѣпленій. Охраненіе южныхъ границъ государства рядомъ засѣкъ, валовъ, земляныхъ укрѣпленій, преижущественно со стороны Крымескихъ татаръ, началось издавна. Уставы о станичной и сторожевой службѣ окончательно были выработаны при Михайлѣ Ѳедоровичѣ. Изъ поселенныхъ по чертамъ и линіямъ служилыхъ людей образовались всѣ однодворцы русской Имперіи и значительная часть мелкаго дворянства. Съ царствованія первыхъ Романовыхъ ведутъ, вѣроятно, свое начало и черты Восточной Россіи. Изъ нихъ Симбирская черта, для обороны границъ между Дономъ и Волгою, шла отъ Симбирска въ нынѣшнюю Пензенскую губернію, до существующаго понынѣ пригорода Атемара и до города Инсара. Для постройки ея, въ 1649--1654, ежегодно употреблялось отъ 3,500 до 5,000 человѣкъ. Она тянулась отъ Уреня на Тагай и далѣе до впаденія рѣчки Юшанки въ Сельдь, впадающую въ Свіягу, потомъ по Сельди, но правому ея берегу. Къ тому же времени относится и укрѣпленіе Закамскихъ линій. Въ инструкціи тайному совѣтнику Наумову, 19 февраля 1731 г., сказано, что пригороды Казанской и Симбирской губерній населены были предками ея величества, государыни Анны Ивановны, и, что дѣды и прадѣды переселенцевъ, будучи служилыми людьми, драгунами, солдатами, копѣйщиками, рейторами и прежнихъ службъ городовыми дворянами, имѣя помѣстныя земли по окладамъ и будучи избавлены отъ податей, обязаны были конную и пѣшую службу исполнять, и пограничныя мѣста, какъ свои жилища, отъ непріятельскихъ набѣговъ охранять и защищать. Закамскихъ линій было двѣ, старая и новая. Цѣль ихъ была защищать заволжскихъ и закамскихъ жителей, отъ набѣговъ калмыковъ, башкировъ, киргизовъ и каракалпаковъ. Старая линія начиналась у Волги у пригорода Бѣлаго-Яра, шла вдоль Черемшана, мимо пригородовъ Ерыклинска, Тимска, Билярска, на слободу Екатериникскую, и пригороды Заинскъ, Мензелинскъ; а оканчивалась у рѣки Ика, близъ села Троицкаго или Матвѣева. Устройства ея было сходно съ общимъ устройствомъ нашихъ сторожевыхъ линій. Открытыя долины рѣкъ, пересѣкающія линіи, были перекопаны рвомъ и валомъ; на этихъ валахъ въ разныхъ мѣстахъ основывались окопы, подъ защитой которыхъ поселялись служилые люди; по лѣсамъ дѣлались засѣки. Линія укрѣплялась городками, островами, надолбами, проѣзжими воротами, башнями и лѣсными завалами, для поддержанія которыхъ въ цѣлости налагалась обязанность на сосѣднія населенія. Подробности сторожевой службы опредѣлены уставомъ и инструкціями воеводамъ. Первая мысль объ устройствѣ новой Закамской линіи принадлежитъ, кажется, Петру Великому, который основалъ пригороды Алексѣевскъ, Сергѣевскъ. Вслѣдствіе указа 1727 года, о поселеніи въ Россіи драгунскихъ и пѣхотныхъ полковъ, преимущественно по границамъ, назначено было въ тогдашней Казанской губерніи поселить десять полковъ: до одному въ Пензѣ, Саратовѣ, Самарѣ и Царицынѣ, а остальные по росписанію военной коллегіи. Земли для нихъ предписано отводить изъ государевыхъ оброчныхъ, также изъ дворцовыхъ, архіерейскихъ и монастырскихъ дачъ. Мысль о поселеніи полковъ принадлежитъ Петру Великому. Въ 1728 г., предписано было дѣлать укрѣпленія, палисады и маяки въ провинціяхъ Уфимской и Соликамской, и подтверждено объ укрѣпленіи тамъ городовъ и остроговъ для защиты отъ нападеній кочевыхъ народовъ, башкирцевъ и т. д. Въ 1731 г., Сенатъ далъ указъ тайному совѣтнику Наумову и полковнику Оболдуеву о построеніи новой Закамской линіи. Казанскому губернатору было предписано выслать немедленно 3,000 человѣкъ рабочихъ изъ Закамскихъ уѣздныхъ жителей, на кормныхъ положено 30 алтынъ въ мѣсяцъ на человѣка изъ сбора Казанской губерніи. Въ 1733 г., потребовано было со всей Казанской губерніи 15,000 человѣкъ рабочихъ въ двѣ смѣны: первая должна была собраться въ 1 мая и работать до половины іюля, вторая съ половины іюля по 1 октября. Въ замѣнъ бѣжавшихъ требовали новыхъ рабочихъ съ тѣхъ деревень, откуда были послѣдніе. Плату назначено было производить по плакату; провіантъ имѣть свой. Новая линія начиналась отъ рѣки Самары, у пригородка Алексѣевскаго, шла черезъ слободу Красный-Яръ, потомъ вдоль рѣки Сока на пригородъ Сергіевскій, фельдшанецъ Кондурчинскій, Черемшанскій, Шешминскій и Кичуевскій, у котораго она оканчивалась на рѣкѣ Кичуѣ. Петръ Рычковъ, въ топографіи Оренбургскаго края, говоритъ, что ее предположено было довести до рѣки Ика, но что эта мысль оставлена въ 1734 г., по случаю открытія оренбургской экспедиціи. Всего протяженія эта линія имѣетъ 222 вер.; вала же, прикрывавшаго открытыя мѣстности, 165 верстъ. Въ лѣсныхъ же мѣстахъ, она защищалась засѣками. Линія проведена такъ, чтобы доставить валу хорошую ружейную оборону. По всей длинѣ, разстояніемъ другъ отъ друга на 100 или 120 сажень, устроены редуты. Редуты и фельдшанцы служили главными опорными пунктами и были правильно укрѣплены. Ихъ остатки виднѣются до сихъ поръ; они доказываютъ, что укрѣпленія были снабжены орудіями; два чугунныя орудія валяются въ Сергіевскѣ. Военныя поселенія, которыми оберегалась эта линія, составляли ландъ-милицію, учрежденную въ 1731 г. По указу 7 мая, 1733 г., положено было 3 конныхъ и 1 пѣхотный ландъ-милицкихъ закамскихъ полковъ назвать по мѣстамъ ихъ поселенія. Это были шешминскій, билярскій и сергіевскій конные и алексѣевскій пѣхотный полки; солдатамъ и офицерамъ нарѣзывались земли: рядовому пѣхотному полагалось по 20 десятинъ, конному около 55 десятинъ. Устройство Закамской линіи прекратилось вслѣдствіе открытія оренбургской экспедиціи и переселенія ландъ-милицкихъ полковъ въ степныя мѣста по Самарѣ, Ульвѣ и Яику. Но не прекратилось поселеніе тамъ людей служилыхъ. Съ 30-хъ годовъ прошлаго столѣтія, мы имѣемъ многочисленный рядъ указовъ о поселеніи въ Казанской губерніи отставныхъ солдатъ..... {Къ сожалѣнію, рукопись покойнаго осталась неоконченною; но и то немногое, что дошло до насъ, весьма ясно и опредѣлительно ставитъ новый и важный вопросъ въ исторіи нашего народа о его колонизаторской дѣятельности въ прошедшемъ, которую, въ древній ея періодъ, можно сравнить только съ трудами сѣверо-американцевъ. Авторъ успѣлъ даже намѣтить тѣ стороны этого вопроса, которыя подлежатъ дальнѣйшей научной разработкѣ, и потому его трудъ, не смотря на свою незаконченность, сохранитъ тѣмъ не менѣе свое значеніе, какъ починъ въ весьма интересномъ отдѣлѣ отечественной исторіи, и какъ будущая его программа. Впрочемъ, изученіе этого вопроса въ прошедшемъ имѣетъ и жизненное значеніе; вслѣдствіе освобожденія крестьянъ, народу открывается снова возможность силою колонизаціи содѣйствовать объединенію Россіи, что до сихъ поръ лежало всею своею тяжестью на одномъ правительствѣ, и имѣло для себя одни средства административныя, весьма дорогія и не всегда достигающія цѣли. Читая статью С. В. Ешевскаго, невольно изумляешься тому, какъ наши предки, безъ нашихъ современныхъ средствъ, умѣли дѣлать такія завоеванія, какія и нынѣ были бы трудны для громадной арміи, а главное, ихъ завоеванія были прочны, потому что они были связаны съ экономическими интересами и тѣхъ, которые завоевывали, и тѣхъ, которые были завоевываемы; также и потому, что наши древніе колонисты сѣверо-восточнаго края, какъ они ни были низки, по сравненію съ нами, степенью культуры, но развитіе личности въ нихъ было высоко, а потому десятокъ такихъ людей стоилъ многихъ сотенъ. Ред. }
О. Ешевскій.