60) "Защита согражданъ" -- Ареогіагиты, члены Ареопага.
61) "Дѣвой дружественной", т. е. Аѳиной.
-----
По окончаніи трилогіи, слѣдовала сатирическая драма "Протей"; но она къ сожалѣнію потеряна. По всей вѣроятности она должна была имѣть ближайшее отношеніе къ трилогіи "Орестейи". Указаніе на эту сатирическую драму (какъ говоритъ Мункъ) заключается въ "Агамемнонѣ", именно въ томъ мѣстѣ, гдѣ хоръ спрашиваетъ Талѳибія, вѣстника взятія Трои, объ участи Менелая (см. "Агамемнонъ", эпизодъ 11-й). Такимъ образомъ, чтобъ миѳическій кругъ былъ вполнѣ законченъ, участь Менелая должна была служить содержаніемъ "Протея", и, вѣроятно, Эсхилъ соображался съ IV книгой Одиссеи, гдѣ Менелай разсказываетъ Телемаку о пребываніи своемъ на островѣ Фаросѣ, у хитраго морскаго старца, Протея (см. Одиссею, въ переводѣ Жуковскаго. Сочиненія Жуковскаго, т. 8-й, стр. 125--139.
Цѣль сатирической драмы должна была произвести веселое дѣйствіе на зрителей, грустно-настроенныхъ предъидущею трагедіею-трилогіею; поэтому Протей Эсхила не долженъ былъ имѣть недостатка даже въ претензіи на фарсъ. И дѣйствительно, Менелай, одѣтый въ тюленьи шкуры, былъ довольно забавной пародіей на Агамемнона, опутаннаго въ длинную одежду; Протей, считая тюленей, напоминалъ гражданъ, считающихъ мнѣнія-камешки въ "Эвменидахъ" и т. д.
-----
Слова Аристотеля, что Эсхилъ открылъ только часть мистерій {Aristot. Eth. Nicom. III, 2.} (Элевзинскихъ или Озирисовыхъ, это одно и тоже, какъ уже было сказано въ статьѣ "трилогія и Эсхилъ"), оправдываются и тѣмъ, что нѣкоторыя черты миѳа объ Озирисѣ, Изидѣ и сынѣ ихъ Оросѣ, совершенно напоминаютъ "Орестейю" Эсхила. Сколько это вѣрно, увидимъ сейчасъ же. И такъ разскажемъ это, исполненное поэзіи, преданіе объ Озирисѣ.
Въ древнѣйшія времена въ Египтѣ царствовалъ благодѣтельный царь Озирисъ; его супруга называлась Изидой; у него же былъ братъ, рыжеволосый, коварный, злобный Тифонъ. Не довольствуясь тѣмъ, что облагодѣтельствовалъ свое царство, научивъ Египтянъ земледѣлью, Озирисъ набираетъ большое войско и идетъ съ нимъ за предѣлы своего государства, но не затѣмъ, чтобы только завоевать сосѣднія земли, но затѣмъ еще, чтобы научить сосѣдей земледѣлью; и потому почти вездѣ встрѣчали его дружелюбно. Наконецъ царь-благодѣтель возвращается домой, и Египтяне съ великою радостью встрѣчаютъ его. Въ отсутствіе Озириса правителемъ египетскаго царства оставался злой братъ его, Тифонъ. Позавидовалъ Тифонъ своему брату, досадовалъ на любовь къ нему народа, и желая овладѣть царствомъ, рѣшился погубить брата. Для этой цѣли, будто радуясь счастливому возвращенію брата, Тифонъ далъ блистательное пиршество, на которомъ Озирисъ, разумѣется, былъ первымъ гостемъ. Во время пира Тифонъ показывалъ сундукъ чрезвычайно-изящной отдѣлки и до того красивый, что каждому изъ гостей хотѣлось овладѣть имъ, когда Тифонъ объявилъ, что тотъ можетъ быть владѣльцемъ сундука, кто удобно помѣстится въ немъ. Озирисъ первый изъявилъ желаніе имѣть этотъ сундукъ своей собственностью и говорилъ, что онъ попробуетъ помѣститься въ немъ. Но лишь только благодѣтельный царь успѣлъ помѣститься въ сундукѣ, Тифонъ быстро захлопнулъ его, заперъ и велѣлъ бросить въ Нилъ. Услыша о смерти Озириса, супруга его Изида покинула царство для того, чтобы отыскать тѣло своего супруга и предать его погребенію. Такъ долго Изида, подобно Димитрѣ, убитая горемъ, странствовала по всей землѣ. Никто, или не зналъ, или не хотѣлъ указать ей, гдѣ остановился сундукъ съ тѣломъ Озириса, увлекаемый теченіемъ Нила. Только чьи-то дѣти, сжалившись надъ страдалицей, сказали ей, что сундукъ съ тѣломъ Озириса долго плылъ по теченію Нила и наконецъ остановился около города Библоса, на растеніи лотусѣ; далѣе говорили они,-- что этотъ лотусъ скоро такъ громадно разросся, что сундукъ весь помѣстился въ немъ; потомъ говорили, что царь города Библоса, видя такое удивительное растеніе, велѣлъ срубить его и выточить изъ него превысокую колонну для своихъ чертоговъ. Слыша такія рѣчи, Изида одарила этихъ дѣтей искуствомъ гаданія, а сама направила путь къ городу Библосу, гдѣ нанялась кормилицей и вскормила Библосскаго царевича. Чтобъ одарить этого царевича безсмертіемъ, она часто окружала его божественнымъ сіяніемъ. Разъ царица, мать царевича, замѣтивъ сіяніе, дивно-окружающее ея сына, вскрикнула отъ изумленія. Тогда Изида объявила, кто она такая, и царица, тронутая разсказами о бѣдствіяхъ богини, позволила ей взять изъ колонны, поддерживавшей кровлю дворца, сундукъ съ тѣломъ Озириса. Изида вынула этотъ сундукъ, не повредивъ колонны, и съ драгоцѣнною ношей отправилась къ городу Вуто, подлѣ котораго и похоронила тѣло Озириса.
Между тѣмъ Тифонъ, разъ охотясь, при лунномъ свѣтѣ, наѣхалъ на то мѣсто, гдѣ была могила Озириса, и узнавъ, что эта могила скрывала тѣло его брата, въ страшномъ гнѣвѣ, тотчасъ же велѣлъ раскопать могилу, вынулъ покойника изъ гроба и, разсѣкши его тѣло на нѣсколько частей, побросалъ ихъ въ Нилъ. Но наконецъ наступила пора, когда Озирисъ долженъ былъ оставить адъ. И вотъ благодѣтельный царь приходитъ на землю, соединяется съ сыномъ своимъ Оросомъ, -- скрывавшимся до тѣхъ поръ въ городѣ Буто отъ гнѣва Тифона, -- и Оросъ, низвергнувъ съ престола злобнаго Тифона, заключаетъ его въ оковы. Но добрая Изида освобождаетъ отъ цѣпей низложеннаго, смирённаго врага, и Тифонъ, почувствовавъ себя на свободѣ, бѣжитъ въ степи. Тогда Оросъ, въ гнѣвѣ на свою мать, освободившую врага, давшую этому врагу возможность спастись бѣгствомъ, забывъ всякое уваженіе къ матери, сбрасываетъ съ нея вѣнецъ.
Озирисъ царь-богъ напоминаетъ богоравнаго Агамемнона; Тифонъ, братъ Озириса, напоминаетъ Эгиста. Добрая Изида, хотя не имѣетъ ни одной черты схожей съ коварной Клитемнестрой, но все таки, благоволя Тифону, освобождая его, подвергается, подобно Клитемнестрѣ, тяжкому оскорбленію со стороны своего сына. Ороса {Оросъ тоже, что Аполлонъ. См. Herodot. Lib. II. 144.}, своимъ именемъ напоминающаго имя Ореста. И нельзя не замѣтить, что Орестъ Эсхила скорѣе походитъ на Египетскаго Ороса, оскорбляющаго свою мать, чѣмъ на Ореста Гомеровскаго, убивающаго одного Эгиста {Одиссея Гомера. Перев. Жуков. пѣснь III. ст. 307.}. Оросъ до тѣхъ поръ, пока не наступила пора мстить за смерть его отца, скрывавшійся отъ гнѣва Тифона въ городѣ Вуто, не напоминаетъ ли также Ореста Эсхшювскаго, до времени скрывавшагося въ Фокидѣ, жившаго въ изгнаніи, куда также, какъ и Оросъ, былъ удаленъ матерью? Тифонъ разрубаетъ на части тѣло Озириса; это напоминаетъ мѣсто въ "Хоэфорахъ" Эсхила, гдѣ Электра разсказывая о похоронахъ Агамемнона, говоритъ: