Егор подтолкнул Тулинова под локоть и засмеялся. Тулинов разъярился на Кубышкина:
-- Ну что же? Можно, кому надо, деревянных настроить.
-- Заграница, заграница! Дальше своей перегороды не бывал, а тоже заграница! Там, небось, рабочим немного чище нашего живется! Сколько мастеров в России из немцев? Чего им надо у нас, ежели у них благодать? Лезут -- отбою нет. У себя житье славят, а лезут к нам.
Вдруг Просвирнин замотал своей тяжелой головой и закричал на Кубышкина:
-- Чего же тебе тогда надо, чертова перечница? Кубышкин запищал:
-- Потише, потише, Ваня! У старого человека язык может поперхнуться со страху.
Все засмеялись, громче всех засмеялась Аннушка. А Просвирнин не спускал глаз с Егора. Егор это чувствовал, пересилил себя и будто ничего не слыхал. Тогда Просвирнин оборотил свое лицо к Аннушке и прикрикнул на нее:
-- А ты чего, дура? Что тебя ангелы тешат?
-- Какое уж тут ангелы! -- хохотала Аннушка. -- До ангелов ли тут, когда о тебе разговор идет!..
Просвирнин зашевелился на месте, все переглянулись. Кубышкин звенел дальше: