У Леонтия Ростовского, что в Дюдиковой пустыни, стоял особняк времен Александра Благословенного. Вывески на нем не было, а все знали хозяина: Каменков-Чефранов -- председатель земской управы.
Тут, вдогонку Кенке, родился сороковой Каменков-Чефранов -- Игорь. Под сороковым номером, голубыми, чернилами, в древней родословной его так и записали. А в кружочке поместили неподалеку мать -- урожденную княжну Зубову-Бабушкину.
IV
Удил Кенка пескарей. Горя рыбу носил на веревочке.
Срывался пескарь, Кенка сквозь зубы чиркал слюной и кричал:
-- Не-чи-и-стая сил-ла!
-- Ушел? -- тянул Горя.
-- Отойди! Захлесну! Чего под рукой стоишь? Какая это ловля?
Горя отбегал и не сводил глаз с нырявшего поплавка. К ногам Гори летел пескарь за пескарем. Горя жадно хватал прыгавшую рыбку и рывком снимал с крючка.
Вдоль и поперек они исшастали Мошу. Солнце жгло с утра, как тысячи печек, нагоняло пот, шелушило носы... Поудят-поудят и побегут по желтому горячему песку -- яйцо можно испечь -- купаться к Соборной горе. Ноги у Кенки обросли коростой, черные, будто корень у старого дерева, в ссадинах, синяках, на штанах разноцветные заплаты. Горя в коротких панталончиках и в желтых сандалиях.