-- Да, правда, расскажите, - ведь я, собственно, ради этого и пришел сюда. Что он пишет?
Викарий Шредер вынул бумажник и достал письмо. "Вот, прочтите сами,- сказал он,-утешительного мало",- и протянул конверт адвокату.
Франк Браун бросил взгляд на почтовый штемпель. "Из Давоса? - спросил он. - Значит, все-таки получил наследство от матери?"
-- К сожалению, - вздохнул старый священник, - а ведь Иосиф был такой здоровый и свежий мальчик! Он не создан для карьеры священника, я бы выбрал что-нибудь другое, хотя и сам ношу черный сюртук,- если бы не обещал его матери на смертном одре. Впрочем, он, наверное, сам пошел бы по этому пути. Так же, как и я: ведь он сдал докторский экзамен summa cum laude. Архиепископ очень к нему расположен. Иосиф помогал мне в моей работе об Александрийской школе, из него вышел бы толк. Но вот теперь, к сожалению...- он запнулся и медленно выпил вино.
-- Это произошло так внезапно?- спросил Франк Браун.
-- Пожалуй, - ответил священник. - Первым поводом послужило тяжелое душевное переживание: неожиданная смерть его брата Вольфа. Вы бы видели Иосифа на кладбище: он не отходил от меня, когда я произнес небольшую речь, и смотрел на огромный венок ярко-красных роз, возложенный на гроб. До конца погребения он еще сдерживался. Но потом почувствовал себя настолько плохо, что нам пришлось нести его на руках - Шахту и мне. В коляске ему стало лучше, но у меня дома им овладела апатия. Единственное, что он сказал мне в тот вечер, это то, что он остался теперь последним из сыновей Гонтрама и что теперь очередь за ним. Апатия не оставляла его, с той минуты он был убежден, что дни его сочтены, хотя профессора после тщательного исследования подали мне вначале большие надежды. Но потом он вдруг заболел, и день ото дня ему становилось все хуже и хуже. Теперь мы отправили его в Давос, но, по-видимому, песня его уже спета.
Он замолчал, в глазах показались крупные слезы. "Его мать была посильнее,- пробурчал адвокат,- она целых шесть лет смеялась в лицо смерти".
-- Царство ей небесное,- сказал викарий и наполнил стакан.- Выпьем же за нее- in memoriam.
Они чокнулись и выпили. "Скоро он останется совсем один, старый советник юстиции,- заметил доктор Шахт.-Только дочь его, по-видимому, совершенно здорова,-наверное, она переживет его".
Адвокат пробурчал: "Фрида? Нет, не думаю".