-- Почему нет?- спросил Франк Браун.
-- Потому что-потому что...- начал тот.- Ах, почему бы мне и не сказать вам?!- Он посмотрел недовольно, негодующе, точно собирался вцепиться в горло: - Хотите знать, почему
Фрида не переживет отца,- я вам скажу: потому что она попала в когти - этой проклятой ведьмы там в Ленденихе-только поэтому-ну, теперь вы поняли?
"Ведьмы...- подумал Франк Браун.- Он называет ее ведьмой, совсем как дядюшка Якоб в своей кожаной книге".
-- Что вы этим хотите сказать, господин адвокат? - спросил он.
Манассе залаял: "Именно то, что сказал: кто встречается с фрейлейн тен-Бринкен - тому уже не уйти, как мухе из варенья. И не только не уйти - его ждет верная гибель, ничто не поможет. Берегитесь и вы, господин доктор, - позвольте предостеречь и вас. Довольно неблагородно - так предостерегать однажды сделал это - но безуспешно: говорил Вельфхену; а теперь ваша очередь - уезжайте скорее, уезжайте, пока еще не поздно. Что вас еще здесь удерживает? Что-то мне кажется, будто вы уже лакомитесь медом".
Франк Браун засмеялся, но смех прозвучал как-то деланно.
-- По-моему, нет никаких оснований бояться, господин адвокат,- воскликнул он. Но не смог убедить его - и еще меньше самого себя...
Они сидели и пили. Выпили за докторский диплом Шахта и за повышение священника. Выпили за здоровье Карла Монена, о котором никто ничего не слыхал с тех пор, как тот уехал. "Он пропал без вести", - заявил Станислав Шахт. Он стал вдруг сентиментальным и запел чувствительный романс.
Франк Браун простился и направился медленным шагом в Лендених, мимо благоухающих весенних деревьев, - совсем как в былые времена. Проходя по двору, он увидел свет в библиотеке. Он вошел туда - на диване сидела Альрауне.