Она положила человечка на шелковую подушку, посмотрела на него почти нежным взглядом и сказала: "Ты мой отец, ты моя мать. Ты меня создал".
Франк Браун взглянул на нее. "Быть может, она и права, - подумал он.- Мысли кружатся в воздухе, как цветочная пыль, порхают вокруг и падают наконец в мозг человека. Нередко они исчезают и погибают, и лишь немногие находят там плодородную почву. Быть может, она и права. Мой мозг был всегда удобренной почвой для всевозможных странных затей и причуд". Ему показалось вдруг безразличным, он ли кинул в мир семя этой мысли - или же был только плодородной почвой.
Но он молчал и не высказывал своих мыслей. Смотрел на нее: словно ребенок, играющий с куклой.
Она медленно встала, не выпуская человечка из рук.
-- Мне хотелось сказать тебе еще кое-что,- тихо произнесла она. - В благодарность за то, что ты дал мне кожаную книгу и не сжег ее.
-- Что именно? - спросил он.
Она перебила себя. "Можно тебя поцеловать? - спросила
она. - Можно?.."
-- Ты это хотела сказать, Альрауне? - спросил он.
Она ответила: "Нет, не это. Я подумала только: я могла бы тебя и поцеловать. А потом... но я раньше скажу тебе, что хотела: уходи".