Он закусил губу: "Почему?"
-- Потому что - да потому, что так будет лучше,- ответила она, - для тебя, а быть может, и для меня. Но дело не в том. Я знаю прекрасно, как обстоит дело: ведь у меня теперь открыты глаза. И я думаю: как шло до сих пор, так и пойдет впредь-с той только разницей, что теперь я не буду слабой: буду видеть-видеть решительно все. Теперь-теперь, наверное, пришла твоя очередь. Поэтому-то и лучше, чтобы ты ушел.
-- Ты в себе так уверена? - спросил он.
Она ответила: "Разве у меня нет оснований?"
Он пожал плечами. "Быть может - не знаю. Но скажи; почему тебе хочется меня пощадить?"
-- Ты мне симпатичен, - тихо сказала она.- Ты был добр ко мне.
Он засмеялся: "А разве другие не были добры?"
-- Нет, нет,- вскричала она,- все были добры. Но я не эта чувствовала. И они - все - они любили меня. А ты пока еще нет.
Она подошла к письменному столу, вынула открытое письмо и подала ему.
-- Вот письмо от твоей матери. Оно пришло еще вечером: Алоиз по ошибке принес мне его вместе со всей почтой. Я прочла. Твоя мать больна - она просит тебя вернуться - она тоже просит.