-- Ну так что же? -- спросил шотландец.
-- Как что же? Стало быть, вы не знаете Клауса Петерсена? Петерсен из Гамбурга -- талант, может быть, даже гений. Маршал Жиль де Рэ -- шарлатан в сравнении с ним.
Дональд Маклин пожал плечами:
-- Это не есть что-нибудь исключительное!
-- Конечно. Но погодите: Оскар Уайльд был, как вам известно, мой лучший друг. Затем в течение долгих лет я знал Инес Секкель. Каждое из этих имен должно вызвать в вас целую массу сенсационных впечатлений.
-- Но не все! -- заметил художник.
-- Не все? -- Лотар побарабанил пальцами по столу. -- Но во всяком случае лучшие. Итак, я буду краток: я знаю Венеру, которая правращается в Эроса. Я знаю ее, когда она надевает шубу и размахивает бичом. Я знаю Венеру в образе Сфинкса, кровожадно вонзающего когти в нежное детское тело. Я знаю Венеру, которая сладострастно нежится на гнилой падали, и я знаю также черную богиню любви, которая во время черной мессы приносит гнусную жертву Сатане над белым телом девы. Лоретт Дюмон брала меня в свой "зоологический сад", и мне известно то, что знают лишь немногие, -- те редкостные восторги, которые творит Содом. Более того: я открыл в Женеве у леди Кэтлин Макмардокс секрет, о котором ни один живой человек ничего не подозревает. Я знаю испорченнейшую Венеру. или, быть может, я должен сказать "чистейшую". которая сочетает браком человека с цветами. Неужели вы после всего этого все еще полагаете, что богиня любви может надеть такую маску, которая окажется для меня новой?
Маклин медленно курил сигару.
-- Я вам ничего не обещаю! -- сказал он. -- Я знаю только, что герцог Этторе Альдобрандини уже три дня , как вновь в Неаполе. Я встретил его вчера на Толедо.
-- Я был бы рад познакомиться с ним! -- сказал Лотар. -- Я уже неоднократно слышал о нем. По-видимому, это один из тех людей, которые умеют делать из жизни искусство, -- и имеют средства для этого.