-- Достойно, -- зашипела докторша, -- это вы называете "достойно"! Положите еще на каждый стул по медовому прянику сердечком да напишите сахарной глазурью: "На память"! Жрите огонь и пивные бутылки, танцуйте на стеклянных осколках, посадите на эстраду старого тюленя и кричите, что это -- морская дева! Навешайте на доску истории болезней в маленьких картинках, чтоб я могла их петь, как баллады об убийствах! Крутите при этом шарманку! А где кабинет восковых фигур? Где ипподром? Где бык, которого будут жарить на вертеле? Это вас надо бы насадить на вертел, старую корову, и поджаривать на медленном огне! Вы этого заслужили!
-- Сердечные пожелания! -- засмеялся Ян.
-- Что вы еще тут стоите, разинув рот, -- кричала она. -- Сорвите эту дрянь, выбросьте ее в помойную яму и себя впридачу!
Она вскочила на лестницу, схватила большую гирлянду и оборвала ее.
Ян подошел к ней, поздоровался.
-- Жаль! -- сказал он, -- очень жаль! Я так радовался бы, глядя на лица господ профессоров!
-- Молчите! -- крикнула она на него. -- Мне не до шуток. Разве вы не понимаете, что это самый важный день в моей жизни? А вы издеваетесь...
-- Издеваюсь? -- перебил он ее. -- Не больше, чем вы, доктор Рейтлингер, всем этим балаганом поиздевались бы над вашими прославленными гостями. Разве не вы при любом случае изливали гнев, яд и желчь на "точную науку"? На всех этих ученых мужей, окаменевших теоретиков и осторожных экспериментаторов, которые сами не решаются на риск, а вам бросают камни под колеса? Сегодня у вас была бы хорошая возможность показать всем этим господам, что вы о них думаете. Вы выиграли игру. Вы добились того, чего не достигал никто прежде. Завтра об этом узнает весь свет. Теперь вы могли бы себе разрешить такую сатиру!
-- Благодаря вас, милостивый государь, -- ответила она. -- Вы только забываете, что мое призвание не в том, чтобы ставить остроумные фарсы. Искусство меня не интересует. Здесь не театр, а зал, служащий науке. А в науке -- запомните это наконец -- для шутки и юмора так же мало места, как и в жизни.
-- Да, да, -- подтвердил он, -- я уже это знаю: "серьезна жизнь, весело искусство!" Но именно потому, что это, в общем, действительно так: надо в серьезную и печальную жизнь вклеивать то тут, то там какую-либо шутку, если предоставляется случай. А в вашу скучную науку -- в особенности. Но -- доктор Рейтлингер, это ваш дом! Охраняйте достоинство науки, сорвите флажки радости, превратите ярмарочный балаган в печальную часовню. Вы вполне призваны к вашей проповеди!