Я почитал это дело, о котором вы меня спрашиваете, давно конченным, -- ибо не только слышал этот вопрос от Белинского, но даже читал ваше письмо, в котором вы поручали ему спросить меня: заплачу ли я ему 300 р. сер. из Герцена денег?
Вот что ему я отвечал тогда; "я не могу дать вам больше той суммы, которую я вам обещал, (а обещал я ему от 3-х до 4-х тыс., к тем семи с лишком тысячам, которые он уже мне должен по журналу); что же касается до того, будете ли вы считать ту сумму всю полученною от меня, или 300 р. сер., из нее отнесете на счет Герцена, -- делайте, как вам выгоднее".
Если б Герцен поручил мне передать Белинскому не 1000 руб., а все четыре тысячи, которые я Герцену должен, -- то и тогда я мог бы сказать, что эти деньги мною Белинскому все заплачены, потому что в прошлом и нынешнем году забрано Белинским у меня 2884 р. 57 к. сер., т. е. десять тысяч девяносто шесть рублей ассигнациями, а между тем заработано им, считая за четыре мес., 2666 г. ассигн., да получено нами от него статей из альманаха по большей мере на 1500 p. асс.-- всего 4166 руб. асс.,-- стало быть по сие время он должен мне пять тысяч девяносто тридцать рублей ассигн. Надеюсь, что после этого расчета мне нечего отвечать на ваш вопрос.
Но положение Белинского заставляет меня войти в подробности, касающиеся лично до него, которые вам, как человеку, принимающему в нем участие, нужно знать. Дело касается того, с чем он поедет за границу и что оставит своему семейству.
Когда он решился ехать за границу, я обещал ему от трех до четырех тысяч; но из этих денег он уже забрал у меня две тысячи пятьсот рублей в последние полтора месяца, и -- что еще важнее -- я знаю, что этих денег у него уже нет; самое большое, что я могу еще дать ему, это -- полторы тысячи (300 р. сер. из них я зачту за Герцена, а остальные приложу к долгу Белинского).
Итак, вот все, что он может иметь здесь. Вы сами эти дела знаете я поверите мне, что дать теперь больше у меня не? никакой возможности: на издание журнала нужно нам, по меньшей мере, 32 т. р. сер.,-- собрали мы по подписке менее ста тыс. асс., и слишком десятую долю из этого сбора забрал у меня один Белинский. Это значительно запутало наши дела, и я должен прибегать ко всевозможным изворотам и ограничениям издержек, чтобы к концу года не пришлось плохо. Положение мое в настоящее время мучительно: с одной стороны, мне тяжело отказывать Белинскому (и я до сей минуты ни разу не отказывал), а с другой стороны на мне лежит очень большая ответственность, -- вы это знаете.
Во всяком случае, если будете писать к Герцену, то потрудитесь сказать ему, что 300 р. сер. Белинскому мною заплачены; еще по просьбе Герцена выдал я г-ну Захарьину 60 р. сер. и выдам еще 90 р. сер., -- все это составит 450 р. сер., и более в нынешнем году я заплатить Герцену не могу и прошу его уплату остальных денег подождать за мной до следующего года.
До свидания. Сильно вам кланяюсь и от души желаю, чтобы здоровье ваше поправилось и чтоб "Испанские письма" подвинулись. Напишите мне, если будете так добры,-- что вы думаете о положении Белинского, не придумаете ли какой полезной для него меры, -- и посоветуйте мне что-нибудь в этом случае. Честью вас уверяю, что я делаю и готов сделать для Белинского все, что могу.
Весь Ваш Н. Некрасов".
Отнюдь не рискуя подвергнуться упреку в недостатке объективности, мы вправе, на основании фактических и цифровых данных этого письма, утверждать, что в последних словах Некрасова нет преувеличения. Несмотря на тяжесть расходов по журналу, он к 12 апреля, т. е. по истечении менее чем трех с половиной месяцев с начала первого года его издания, выплатил Белинскому 10 000 рубл., иначе говоря, свыше десятой части всех денег, собранных с подписчиков, причем из этой суммы около трех пятых было дано им Белинскому заимообразно, повидимому, "в качестве аванса под будущие работы. Кроме того, Некрасов соглашался дать Белинскому на поездку за границу еще 1500 р. Язык мертвых цифр бывает в иных случаях самым выразительным. Можно ли после приведенных цифровых данных говорить об эксплоатации Белинского Некрасовым, об утеснении его как сотрудника?.. Но, -- пожалуй скажет скептически настроенный читатель,-- Некрасов ведь заинтересованная сторона, а потому к сообщаемым им данным нельзя относиться с полным доверием. Подобного рода соображения представляются для нас, по самому существу своему, неубедительными: Некрасов был слишком умным и осмотрительным человеком, чтобы рискнуть на передержки в цифрах. Называя определенные цифры, он, несомненно, исходил из определенных документов. Недаром в своем письме к Салтыкову (первый отрывок) он прямо заявляет: "сколько получил Белинский денег за свое участие в "Современнике", на это есть документы". Давать ложные цифры при наличии документов, по которым эти цифры могут быть проверены, это -- прямо неумно. Не говоря уже о моральной стороне этого рода поступка, Некрасов никогда не пошел бы на него, как на поступок, прежде всего, для него чреватый в будущем скандальными разоблачениями.