-- Этот шарф вязала моя мать.
Я сконфузилась. Потом он исчез от нас, и больше в жизни я с ним не встречалась. Брат говаривал, что Некрасов забыл нашу хлеб-соль. Но от такого гостеприимства подавиться можно" (А. Шуберт. "Моя жизнь").
Трудно, разумеется, не согласиться с заключительный выводом мемуаристки.
Кто знает, не о пережитом ли в доме Шуберт думал Некрасов, когда несколькими годами позднее писал:
Запуганный, задавленный,
С поникшей головой,
Идешь, как обесславленный,
Гнушаясь сам собой;
Сгораешь злобой тайною...
На скудный твой наряд