Если кто-либо усомнится въ компетентности моего суда о личности Некрасова, вообще, то ужъ въ отвѣтѣ на послѣдніе вопросы усомнившійся долженъ будетъ признать вполнѣ мою компетентность, когда узнаетъ, что, въ періодъ существованія журнала "Современникъ", издаваемаго Н. А. Некрасовымъ, совмѣстно съ двоюроднымъ братомъ моимъ Иваномъ Ивановичемъ Панаевымъ, я, въ теченіе десяти лѣтъ (съ 1856 года по 1866 годъ) завѣдывалъ хозяйственной частью журнала и при жизни Панаева, и послѣ его смерти. Всѣ распоряженія по расчетамъ съ сотрудниками мнѣ были извѣстны, и уплата производилась черезъ мои руки. До сихъ поръ у меня цѣлы приходо-расходныя книги съ расчетами и росписками получателей. Сохранилъ я все это для того, чтобы имѣть, на всякій случай, доказательства для опроверженья взводимыхъ на Н. А. клеветъ {Этотъ отзывъ о немъ написанъ мною вскорѣ послѣ его смерти, и я хотѣлъ бы, чтобы онъ былъ напечатанъ непремѣнно, по крайней мѣрѣ, послѣ моей смерти.}.
Я мотъ бы заговорить ранѣе, и при его жизни, и много разъ хотѣлъ это сдѣлать, но Н. А. не допускалъ меня привести въ исполненіе мое намѣреніе, говоря, что это можно сдѣлать когда-нибудь послѣ... тогда, когда его не будетъ. И въ этомъ случаѣ онъ думалъ такъ, какъ написалъ:
Что ты, сердце мое, расходилося?...
Постыдись! Ужъ про насъ не впервой
Снѣжнымъ комомъ прошла, прокатилася
Клевета по Руси, по родной.
Не тужи! Пусть растетъ, пусть катается,
Не тужи! Какъ умремъ,
Кто-нибудь и о насъ проболтается,
Добрымъ словцомъ...