-- Вот и я об том же. Э, кормилец! Такая красавица, да полная, да здоровая -- кровь с молоком; пара вы с ней будете, уж напредки говорю -- сойдетесь. Только, кормилец, насчет головушки-то позаботься, чтобы она этого не заметила. Прикрыл бы ее чем-нибудь... Есть вот у меня парикмахер знакомый. Даниловичем знать, недорогие делает, рублика за три славный парик предоставит тебе.
-- Непременно, Дормидонтовна, непременно куплю. Да ты смотри, невесте-то ни гугу, -- говорю я.
-- Ну, вот еще, кормилец! Не дура я... аль, там, не помешанная!.. Порядки знаю, у меня и не такие женихи с рук сходили. А ты что -- кровь с молоком!
Правду сказать, у меня давно кровь и молоко с лица пропали, да для красного словца нельзя же и свахе не приголубить жениха.
-- Так-то, Дормидонтовна!.. А ты бы мне фотографический портрет доставила, я бы полюбовался ею.
-- Что ты, кормилец! Да разве такая богачиха позволит потрет свахе носить по женихам. Ныне это вывелось; говорят: " Наши портреты -- не вывески из цирюльни, чтобы всякий на них смотрел". А ты лучше съезди со мной, ночью увидишь и мне спасибо скажешь, старухе.
-- Ну так, значит, стоит посмотреть, а там и по рукам,-- сказал я.
-- Да, кормилец, долго нечего откладывать, после завтра и съездим. Ты не молоденькой, сам все с ней перетолкуешь, а мне одно только сказать: дама личмяная, видная, брови черные, как бобровые, А уж дорогих вещей, одеяния, денег... Ну, батюшка, только считай. На фортепиано так и заливается. Зубы, как жемчуг. Чудо! Не красна я говорить, не так бы похвалить надо.
Поговорив несколько времени, я дал в зубы свахе целковый, и довольная Дормидонтовна поплелась восвояси.