Такие парикмахерские вопросы сильно раздражали меня, но я по своей скромности не имею способности браниться, в ответ на участие постороннего н с телячьей смиренностью отвечаю бывало на вопрос:
-- Да, господа! Большая неприятность для холостяка иметь такую голову; оно под шляпою или ермолкой не видать, а как, примерно, кому отдать поклон, ну тут сейчас и заметно: "ваше почтенье".
Вот таким-то побитым я все и маялся; как чуть какой-нибудь цирюльник заговорит про м отполированную голову, а я себе и мотаю па ус: "Не знает ли он какого-нибудь домашнего секрета? А этим публикованным секретам я не больно верю: мало ли что печатают...
Тут мне сейчас один рекомендует макассаровое масло, другой рекомендует макассаровое масло с ромом, третий, опровергая макассаровое масло с ромом, советовал репейное масло с водкою, четвертый советует свиное сало с пырейным маслом, пятый... Э, да это и не перескажешь. Уж я пичкал и пачкал свою голову... Так только сказать одно: вспомнить, страх берет! А ведь ни одной волосинки не прибавилось -- заметьте.
Соберутся товарищи. "Эх, Максим Авдеич! Скоро ли мы на твоей свадьбе пировать станем? Тебе жениться давно пора, у тебя уж и лысина открыта". Смеются, конечно.
А Максима Авдеича от этого слона словно кто по лысине обухом ударит; знаете -- все слабость к прекрасному полу одолевает. Однако н знаете, все думается...
Не показывая вида и скажешь: "Да что, господа, хорошо бы и в самом деле -- сватайте".
А приятелям-то и на руку посмеяться насчет ближнего; захохочут да и пойдут кто во что горазд:
-- Ты бы пошел поворожил.
-- Ты бы посоветовался с кем-нибудь.