Роджеру Дикконсону было лет сорок. Наружность его ничем не обращала на себя внимания. Несмотря на простоту, с которой он держал себя, видно было, что он хорошо воспитан и наделен острой проницательностью. Как и его старший брат, Вильям Дикконсон, он был ярым якобитом и участвовал во всех заговорах, имевших целью вернуть корону Иакову.
При тогдашнем положении вещей он чрезвычайно беспокоился за брата, которому угрожал арест. В Майерскоф он приехал для того, чтобы посоветоваться с капитаном Кросби. Он был, видимо, очень рад, что застал здесь двух соратников, которые также могли дать ему полезный совет.
Маленькое общество якобитов уселось около широкого окна и принялось обсуждать положение дел.
-- У меня есть план, -- быстро заговорил Дикконсон, -- который я хотел бы предложить вашему вниманию прежде, чем приводить его в исполнение. Я узнал от сыщика, некоего Джона Таффа, -- вы, вероятно, о нем уже слышали, -- что в случае, если наши друзья будут арестованы и преданы суду, главным свидетелем против них будет этот вероломный негодяй Лент.
-- Для этой цели он и был нанят Аароном Смитом, -- заметил Вальтер. -- Но продолжайте, пожалуйста.
-- Я узнал от Таффа, что Лент не знает в лицо многих, кому грозит арест. Ему известны только Тильдеслей и Тоунлей, которые теперь спаслись бегством. Других он никогда не видел.
-- А видел он вашего брата Вильяма? -- спросил Дикконсона Вальтер.
-- Нет. Точно так же он никогда не видал и меня, -- отвечал Роджер. -- Он не знает в лицо и других наших друзей, которым предстоит попасть под суд.
-- А между тем Лент будет свидетелем против них! -- воскликнул доктор Бромфильд.
-- Он, впрочем, уверяет, что на суде он покажет всю правду, -- продолжал Роджер. -- Этот негодяй теперь в Манчестере, где живет в гостинице "Бычья Голова" под именем Никласа Ричби. Здесь он старается найти себе кого-нибудь, кто мог бы показать ему намеченные им жертвы. Я выдал себя за шпиона и имею к нему рекомендательное письмо от Таффа, который поможет мне осуществить мой замысел. Я явлюсь к нему переодетым, под ложным именем, и, конечно, если только представится малейшая возможность, проведу его.