-- Я не видывалъ подобныхъ! съ энтузіазмомъ вскричалъ Монфише.
-- Правда, ей нѣтъ подобныхъ, съ удовольствіемъ подтвердила Бэбби: -- но только на охотѣ можно вполнѣ оцѣнить ее.
-- Я надѣюсь, что буду имѣть къ тому случай, сказалъ баронетъ.
-- Вы не повѣрите, одушевляясь, продолжала Бэбби: -- какъ она быстра, какъ она смѣла! Она летитъ какъ молнія, когда охотничьи рога протрубятъ, что лисица найдена.
-- О, какое чудное удовольствіе охота! съ восторгомъ вскричалъ Монфише.-- Я не дивлюсь, что вы такъ ее любите, не дивлюсь, если вы совершаете чудеса на такой превосходной лошади.
-- Да, я хорошо охочусь; но это исключительно заслуга "Цыганки": только на ней могу я такъ скакать.
-- Лучше сказать: только вы умѣете такъ скакать на ней, любезно замѣтилъ баронетъ.
-- Я вамъ сказала, что терпѣть не могу комилиментовъ. Хвалите мою лошадь, сколько угодно, она стоитъ того, но не смѣйте обижать ее вашини комилинентами мнѣ. И Бэбби снова начала осыпать похвалами свою лошадь и описывать ея достоинства на охотѣ. Смирно стояла Цыганка, ласкаемая маленькою ручкою госпожи; но вдругъ насторожила свои чуткія уши.
-- Что съ тобою, моя милая? что ты? заботливо спросила Бэбби. Черезъ минуту послышался топотъ, потомъ взъѣхали на дворъ три джентльмена, на бойкихъ лошадяхъ.
-- Это, конечно, ваши обожатели, миссъ Бэссингборнъ? сказалъ сэръ Джильбертъ.