Трактирщикъ ввелъ старика въ комнаты и помогъ ему раздѣться.
Керроти Дикъ втащилъ за нимъ чемоданъ и положилъ у стола. На чемоданѣ было дѣйствительно написано крупными буквами: "Докторъ Плотъ".
-- Добро пожаловать, сэръ; наша гостинница лучшая въ Эссексѣ, говоритъ Іона, продолжая хлопотать около джентльмена:-- можно сказать, наша гостинница ни въ чемъ не уступитъ ни Кельчестерскому "Пѣтуху", ни Гэрвичской "Курицѣ", ни Брентрійской "Бутылкѣ". Смѣю васъ увѣрить, нигдѣ въ цѣломъ графствѣ не найдете вы такого услужливаго хозяина, такой привѣтливой хозяйки, такого отличнаго вина и такого прекраснаго стола, какъ въ "Золотомъ Окорокѣ"...
Старикъ съ нетерпѣніемъ и досадою слушалъ его болтовню.
-- Не бѣсите меня вашимъ вздоромъ, хозяинъ. Лучше дайте мнѣ рюмку наливки, да смотрите, хорошей, старой.
Озадаченный такою суровостью, Іона побѣжалъ исполнить приказаніе, а докторъ Плотъ, прихрамывая, подошелъ къ камину и молча грѣлся у огня, пока трактирщикъ возвратился съ наливкою. Выпивъ рюмку, старикъ пробормоталъ, что наливка недурна.
-- Недурна, сэръ, очень недурна; мягка, какъ сливки; ей ровно пятьдесятъ лѣтъ. Да, сэръ, она изъ стараго запаса, еще изъ погреба сэра Вальтера Физвальтера, или, лучше сказать, его отца, потому-что самъ баронетъ былъ скряга -- не тѣмъ будь помянутъ, и не купилъ бы такого хорошаго винца.
-- Гы! Дайте мнѣ еще рюмку! Да, кажется, узнаю вкусъ.
-- Стало-быть, вы, сэръ, были другъ баронета?
-- А вамъ что за дѣло? сердито крикнулъ старикъ.-- Какъ вы смѣете дѣлать мнѣ допросы? Впрочемъ, скажу вамъ, что я былъ его другомъ; я былъ его медикомъ. Моя фамилія докторъ Плотъ. Слышали -- а?