-- Не имѣлъ чести слышать; но ставлю себѣ за честь видѣть васъ въ своемъ заведеніи, докторъ; ставлю себѣ за особенную честь...
-- Вздоръ! Какая тутъ честь? Чести никакой нѣтъ. Терпѣть не могу льстецовъ, даже въ трактирщикахъ; терпѣть не могу и затыкаю имъ ротъ. Меня называютъ чудакомъ -- и справедливо. Я чуланъ: дѣлаю какъ мнѣ вздумается, какъ мнѣ лучше, не спрашиваясь никого. Пріѣхалъ сюда на телегѣ, потому-что такъ люблю, а каретъ и дилижансовъ не могу терпѣть. На телегѣ и дешевле, и компанія лучше. Въ каретѣ не попалась бы мнѣ солдатка съ ребятишками. А впрочемъ, ѣхать на толегѣ, въ-сущности, убыточнѣе.
"Какой, въ-самомъ-дѣлѣ, чудакъ этотъ старикъ!" подумалъ Іона.-- Чѣмъ еще могу служить вамъ, сэръ?
-- Служить мнѣ? Ничѣмъ. А впрочемъ, вотъ что: вы говорили, у васъ есть жена?
-- Точно такъ, сэръ, съ недоумѣніемъ отвѣчалъ Іона.
-- Такъ пошлите жь ее сюда. Она, вѣрно, хоть немного-поумнѣе васъ.
-- Мистриссъ Неттельбедъ, Нелли, другъ мой, пойдите сюда; васъ просятъ! закричалъ Іона.
-- Иду, мой другъ, отвѣчала Нелли и, появляясь въ залѣ, прибавила съ любезнымъ поклономъ: -- Что прикажете, сэръ?
-- Ничего не хочу приказывать, брюзгливо отвѣчалъ старикъ.
-- Что же вамъ угодно, сэръ?