-- Не попадусь, будьте покойны, самоувѣренно возразилъ Амуратъ. Когда Іона, пославъ Керроти Дикка за Шипсгенкомъ и полицейскими, воротился къ пирующимъ, великанъ спокойно пилъ пуншъ, какъ-бы ни о чемъ не догадываясь. Развеселившійся Іона просилъ молодыхъ людей начинать танцы, и всѣ съ восторгомъ послѣдовали его приглашенію. Одинъ Амуратъ солидно сидѣлъ, поджавъ ноги: турецкій этикетъ не позволялъ ему предаваться легкомысленному удовольствію молодежи; но скоро и онъ, увлеченный весельемъ, пустился плясать, схвативъ подъ-руку Нелли. Тогда Іона поспѣшилъ прекратить танцы; выпивъ еще по стакану пуншу, кампанія разошлась. Джоддокъ сказалъ, что ночуетъ въ Золотомъ Окорокѣ -- того-то и нужно было Іонѣ, съ минуты на минуту ожидавшему появленія Шипсгенка съ полицейскими.
Скоро, однако, трактирщикъ, пересиленный парами пунша, уснулъ и непробудно проспалъ до разсвѣта, когда ему приснилось, что всѣ три прежнія жены пришли къ нему и говорятъ, что онъ никогда не получитъ окорока. Гнѣвъ закипѣлъ въ его душѣ; онъ хотѣлъ отвѣчать, что онѣ безстыдно лгутъ -- и проснулся. Тутъ онъ увидѣлъ, что Нелли уже проснулась и хохочетъ надъ гримасами, которыя дѣлалъ онъ во снѣ.
Іона смутился: сонъ не предвѣщалъ добра. Съ досадою повернулся онъ на другой бокъ и опять заснулъ. Но опять увидѣлъ зловѣщій сонъ: ему приснилось, что онъ получилъ окорокъ, но этотъ окорокъ вырванъ у него великаномъ и съѣденъ при его глазахъ ненавистнымъ похитителемъ.
XIV.
Іона и Нелли ѣдутъ просить награды.
Первымъ дѣломъ Іоны поутру было спросить, гдѣ Амуратъ-паша?
-- Амуратъ-паша еще не выходилъ изъ своей комнаты.
-- Это хорошо. Не пріѣзжалъ ли кто-нибудь ночью изъ Чельмсфорда? не приходили ль полицейскіе?
-- Нѣтъ.
-- Это досадно.