-- Глупы вы, сударь, вотъ что! Я не поѣду въ тележкѣ. Извольте сію же минуту послать за каретой.
-- Милая моя, душенька моя, когда же посылать? мы опоздаемъ. Вѣдь надобно непремѣнно поспѣть въ судъ къ двѣнадцати часамъ. Послѣ двѣнадцати часовъ нашей просьбы не примутъ и награду дадутъ Физвальтерамъ. А тележка прекрасная, такая красивая и покойная; и Дикъ насъ повезетъ отлично, умоляющимъ тономъ говорилъ Іона.
-- И въ тележкѣ васъ всѣ будутъ видѣть, сударыня, а въ каретѣ васъ будетъ не видно, убѣдительно прибавила Пегги.
Этотъ аргументъ оказалъ свое дѣйствіе и Нелли уступила, хотя и не простила мужу. Но досада исчезла съ лица ея, когда она вышла на крыльцо, гдѣ были "посторонніе": она очень-нѣжно улыбалась мужу, который любезно подсадилъ ее на тележку, и счастливые супруги покатили предъявлять суду свои права на завѣтный окорокъ. Радостныя восклицанія нѣсколькихъ зрителей и толпы мальчишекъ сопровождали ихъ. Но Исааксонъ, стоявшій на крыльцѣ съ стаканомъ эля, замѣтилъ про-себя, что дѣло кончится неладно: одинъ изъ мальчишекъ, взлѣзая на кровлю гостинницы, чтобъ лучше видѣть процесію, уронилъ символическую вывѣску -- Золотой Окорокъ. Іона, къ-счастью, не видѣлъ этого дурнаго предзнаменованія.
Медленно и величественно ѣхали Неттельбеды, раскланиваясь съ безчисленными своими знакомыми, потому-что весь городокъ вышелъ смотрѣть на нихъ. На главной площади догнала ихъ огромная карета, великолѣпно-убранная лентами; въ ней сидѣли присяжные. Слѣдомъ за ними ѣхали музыканты; однимъ словомъ, процесія была восхитительна, и счастливый Іона не помнилъ себя отъ полноты восторга. Толпа, стоявшая по всей дорогѣ, привѣтствовала поѣздъ криками и апплодисментами. Такъ доѣхали они до пріорства, гдѣ уже засѣдалъ Баронскій Судъ.
XV.
Являются соперники.
На четверть мили вокругъ стараго Пріорства стояли ряды телегъ, на которыхъ пріѣхали со всѣхъ сторонъ фермеры и горожане, привлеченные приглашеніемъ сквайра и собственнымъ любопытствомъ. Ближе къ оградѣ стояли кареты, принадлежавшія окружнымъ помѣщикамъ. Между экипажами разъѣзжали верхами молодые люди и амазонки. Но дорога на внутренній дворъ Пріорства была оставлена свободною, для проѣзда членамъ суда и претендентамъ на окорокъ и почетнымъ посѣтителямъ. Неттельбеды подъѣзжали къ зданію Суда въ то самое время, когда выходили изъ кареты сэръ Вальтеръ съ супругою и мистриссъ Лесли. Потомъ подъѣхала къ крыльцу другая карета, изъ которой вышли докторъ Сайдботтомъ, капелланъ Бошъ и мистеръ Роперъ; за нею ѣхала карета Джермоновъ, потомъ кареты Ловелей, Денни, Перкеровъ, Гобленовъ. Іона думалъ, что за Гобленами успѣетъ подъѣхать и его тележка; но швейцаръ суда далъ его кучеру знакъ обождать, и причина остановки объяснилась восторженными криками всей безчисленной толпы.
Приближалась кавалькада, впереди которой ѣхали верхами сквайръ Монкбери и Бэбби, раскланиваясь на обѣ стороны народу. Сквайра всегда любили донмовцы и поселяне, но теперь онъ рѣшительно былъ идоломъ всѣхъ, и весело кланялся, отвѣчая на общіе привѣты. Бэбби восхитительна была на своей "Цыганкѣ"; за нею ѣхали неразлучные Гробхэмъ, Чипчезъ и Клотворти, а почти рядомъ съ нею сэръ Джильбертъ де-Монфише, который совершенно не былъ похожъ на прежняго слишкомъ-безцеремоннаго и подъ-часъ наглаго Монфише: онъ казался теперь вполнѣ-порядочнымъ человѣкомъ.
Позади всѣхъ ѣхали, на одномъ сѣдлѣ, Эльюрдъ и Роза Физвальтеры; онъ, ловко управляя лошадью одной рукой, другою заботливо поддерживалъ жену, которая также обняла его станъ своею маленькою ручкою. Нельзя было смотрѣть на нихъ безъ радости -- такъ они были хороши, такъ много взаимной любви и счастія выражалось на ихъ лицахъ! И всѣ матери желали, чтобъ ихъ дѣти были похожи на Эльюрда и Розу.