До-сихъ-поръ онъ не могъ дать присяги, требуемой уставомъ, присяги очень-строгой, именно: мужъ и жена, желающіе получить окорокъ, должны поклясться, что прожили въ совершенномъ согласіи и любви годъ съ днемъ, и ни одну минуту; ни одного разу, ни во снѣ, ни на яву, ни дома, ни внѣ дома, не жалѣли о томъ, что стали мужемъ и женою и не желали разстаться. Этого, по чистой совѣсти, не могъ Іона сказать о жизни своей ни съ одною изъ своихъ женъ. "Ни съ одною", говоримъ мы, потому-что онъ былъ женатъ уже три раза и каждый разъ такъ неудачно, что желалъ отвязаться отъ подруги своей жизни. Первая жена Іоны была злая ворчунья, недававшая ему ни минуты покоя; вторая ласкова, но ужь слишкомъ: кокетство ея доводило Іону до отчаянія; третья любила бутылку гораздо-болѣе, нежели мужа. Но, не теряя мужества и не отказываясь отъ надежды достичь цѣли своего честолюбія, Іона женился въ четвертый разъ. Теперь успѣхъ былъ вѣроятенъ, потому-что Нелли, четвертая жена, не только была очень-хороша собою, но повидимому и очень привязана къ мужу, а въ довершеніе всего, ей, не менѣе чѣмъ мужу, хотѣлось получить окорокъ -- обстоятельство очень-важное. Однимъ было можно упрекнуть Нелли: она любила слушать комплименты; "но это", говорилъ Іона, "очень-натурально въ молодой и хорошенькой женщинѣ". Ея достоинства онъ объяснялъ такъ: "Моя Нелли не подвержена такой слабости, какъ Хлоя, моя третья жена; глаза у нея лучше, чѣмъ у черноглазой Катерины -- помните, сосѣдъ? у моей первой жены; талія тоньше и ножка меньше, чѣмъ у Дженъ, моей второй жены -- помните Дженъ, сосѣдъ? недурная была женщина, только немного-свободна въ обращеніи; словомъ сказать, Нелли стоитъ ихъ всѣхъ трехъ вмѣстѣ! Я счастливый мужъ, сосѣдъ; право, счастливый мужъ, очень-счастливъ своей женой. Не позавидую никому, ни даже вамъ, сосѣдъ; а иные, быть-можетъ, еще позавидуютъ мнѣ, потому-что теперь окорокъ отъ меня не уйдетъ, это вѣрно... ха, ха, ха! Да, стану просить окорокъ, лишь кончится годъ. Вотъ будетъ славная штука, сосѣдъ, славная штука... ха, ха, ха!"
Сосѣдъ Сэмъ Орпинтъ, къ которому обращены были эти слова, соглашался съ трактирщикомъ въ сужденіяхъ о красотѣ жены его, но несовсѣмъ былъ увѣренъ, что Іонѣ присудятъ окорокъ. Впрочемъ, онъ не спорилъ, а только молча кивалъ головой, какъ-бы совершенно соглашаясь съ нимъ. Орпингъ самъ былъ человѣкъ женатый и зналъ, каково жить съ женою.
Кандидатъ на полученіе окорока былъ, по собственному мнѣнію, мужчина видный и красивый. Другимъ казалось, что красивые мужчины бываютъ выше Іоны ростомъ, не такъ тучны, не такъ краснолицы, не такъ толстоносы, но вѣдь на лтодей не угодишь; Іона былъ доволенъ собою. Онъ былъ убѣжденъ, что правится женщинамъ; и какъ не согласиться съ этимъ, если нашлось четыре невѣсты, поочередно-соглашавшіяся выйдти за него? Иные объясняли согласіе ихъ не любовью, а другими соображеніями; но конечно Іона лучшій судья въ своемъ дѣлѣ. Какъ бы то ни было, онъ очень заботился объ украшеніи своей персоны: носилъ пестрые жилеты и цвѣтные фраки; обращалъ большое вниманіе на свой парикъ и другія принадлежности костюма; ни на одномъ трактирщикѣ нельзя было найдти такого бѣлоснѣжнаго фартука.
Въ лучшей комнатѣ трактира висѣла, для назиданія гостей, отлично-переписанная копія присяги, требуемой отъ желающихъ получить окорокъ, присяги, прежде-казавшейся хозяину столь страшною, но теперь непредставлявшей никакихъ затрудненій. Объ этой оригинальной формулѣ часто мы будемъ упоминать, потому сообщимъ ее здѣсь вполнѣ.
"Клятва".
"Вы долдны дать клятву, что никогда не нарушали супружескихъ обязанностей; что со дня свадьбы ни ссорою ни распрею, ни дома, ни внѣ дома не оскорбляли другъ друга ни словомъ, ни дѣломъ; что съ минуты бракосочетанія не желали разлуки; что въ-теченіе года съ днемъ и не подумали пожалѣть о томъ, что стали мужъ и жена, но искренно и вѣрно продолжали любить другъ друга, какъ въ первый день брака. Если вы можете, не колеблясь, дать въ томъ клятву безъ всякаго страха, то получите въ честь и славу себѣ цѣлый окорокъ ветчины -- таковъ нашъ знаменитый донмовскій обычай."
Ни ссоры, ни сожалѣнія, ни измѣны, не только дѣломъ, но и мыслью. Постоянная любовь въ-теченіе цѣлаго года съ днемъ -- таковы условія. Они такъ рѣдко соблюдаются супругами вообще, и донмовскими супругами въ-особенности, что почти никто не имѣетъ права на окорокъ.
Награда эта установлена была въ глубокой древности, съ того времени, какъ сэръ Реджинальдъ Физвальтеръ, явясь въ простомъ, мужицкомъ платьѣ къ доброму пріору Донмовскаго Монастыря, получилъ отъ него окорокъ ветчины въ награду за вѣрность женѣ; но это преданіе основано только на легендѣ. Древнѣйшая изъ наградъ, памятныхъ исторіи, дана была, въ седьмой годъ царствованія Эдуарда ІѴ-го, Стевену Семьюэлю и его женѣ. До уничтоженія монастырей она была дана еще два раза, именно: второй случай былъ при Генрихѣ VI-мъ, а третій въ началѣ царствованія Генриха VIII-го; но добрый старый обычай продолжался и по уничтоженіи монастырей; право присуждать награду передано было, вмѣстѣ съ монастырскими землями, сквайру Монкбери. Сохранился и портикъ, подъ которымъ счастливые и вѣрные супруги давали присягу, и огромное дубовое кресло съ хитрыми узорами, на которое садилась награжденная чета; попрежнему носили счастливцевъ въ этомъ креслѣ кругомъ стѣнъ зданія, при звукѣ скрипокъ, волынокъ и лютней, при радостныхъ восклицаніяхъ народа; попрежнему впереди процесіи носили драгоцѣнную награду, ими полученную; но супружеская любовь и вѣрность у англичанъ стала, кажется, баснословною рѣдкостью: въ-теченіе двухъ столѣтій только два раза была выдана награда; и вотъ ужь пятьдесятъ лѣтъ никто не получалъ ея, хотя окорокъ былъ приготовляемъ ежегодно и ежегодно провозглашалось въ баронскомъ Донмовскомъ Судѣ, что достоиная чета можетъ явиться и получить его. Претендентовъ являлось много, но никто изъ нихъ неудовлетворялъ строгимъ условіямъ присяги.
Мы видѣли супруговъ, считавшихъ теперь себя достойными окорока: Іона и Нелли надѣялись получить награду.
Домъ, гдѣ помѣщался ихъ трактиръ, былъ великолѣпнѣйшимъ во всемъ околоткѣ, когда въ немъ жилъ сэръ Вальтеръ Физвальтеръ, странный человѣкъ, о которомъ носилось много загадочныхъ слуховъ, неприносившихъ ему чести: говорили, что онъ жестоко обращался съ женою, что несчастная была доведена имъ до самоубійства, и что тѣнь ея являлась въ опустѣвшемъ домѣ, который потому былъ проданъ за дешевую цѣну. Въ послѣднее время тѣнь покойной леди Физвальтеръ мало безпокоила посѣтителей; но все еще была въ покинутомъ углу зданія комната, гдѣ являлась тѣнь женщины каждому, осмѣливавшемуся провесть тамъ ночь. За исключеніемъ этого уголка, гостинница была спокойна и удобна. Хорошій эль, чистое столовое бѣлье, услужливый хозяинъ, веселая хозяйка -- чего же больше искать проѣзжему?